Обратная сторона Истока

– Это такой вежливый способ сказать, что от меня нет толку? – нахмурился магос.

– Это способ напомнить, что у тебя есть другая работа. Занимайся ей и не лезь в дела управления, ты отсюда уже почти три месяца как уволен. Кстати, выходить лучше через чёрный ход – у главного сейчас наверняка журналисты толпятся.

– И тебе не кажется странным, что журналисты в курсе, что случилось, а я – нет? Не хочешь объяснить?

– Позже.

И Силь, не слушая возражений, вышел из тира. Дождавшись, пока за ним и Ирмой закроется дверь, Нина осторожно взяла Ракуна за руку:

– Послушай…

– Если ты собралась его оправдывать, то лучше не начинай.

– Я просто хотела сказать, что «позже» – это всё-таки лучше, чем никогда. И я обязательно перескажу тебе все новости.

– Если бы он хотел, чтобы я их знал, не гнал бы вон. Так что пусть подавится своими тайнами, конспиратор чёртов. – Магос раздражённо пнул дверь. Та немедленно распахнулась наружу, едва не задев Силя.

Он стоял, небрежно прислонившись к стене, и прекрасно слышал весь разговор. И даже не пытался это скрыть, в отличие от Ирмы, которая с преувеличенным любопытством изучала собственные туфли.

– Всё высказал? – спокойно спросил друга начальник управления.

– Да пошёл ты, – буркнул Ракун, устремляясь вперёд по коридору.

В последнее время вспышки гнева случались с магосом всё чаще и чаще. Арфактумы позволяли ему ориентироваться в пространстве, но не существовало такой магии, которая помогла бы разобраться в себе.

– Я попытаюсь освободиться побыстрее! – крикнула она вдогонку.

– Можешь не торопиться. Здесь ты явно нужнее.

Да уж, лучше бы промолчала.

– Сандра, пойдёмте. У нас много работы, – тихо напомнил Силь.

– Простите его. На самом деле он не хотел грубить, – невпопад ответила Нина.

– Ещё как хотел! Но я его столько лет знаю, что уже давно простил за всё оптом. Пойдёмте.

***

Проснувшись, Алина первым делом осмотрела пальцы и недовольно поморщилась, обнаружив под ногтями кровь. На подушке тоже темнело несколько пятен. Так и есть, опять расчесала во сне шею!

Отметины, оставшиеся после весенних событий, так и не зажили до конца.

Отчасти девушка была сама в этом виновата, раз за разом сдирая подсохшие болячки.