Правдивая история Золушки

Впрочем, стоит признаться: я все еще рассчитывала, что мои умения заметят, что и в столице разглядят то, что увидели жители моего небольшого городка. Просто на это нужно время.

День клонился к вечеру, и, несмотря на мой боевой настрой еще несколько часов назад, сейчас я чувствовала себя разбитой. Шла к своему кораблю, к своей команде и ощущала себя никчемной. Где-то в глубине души понимала: все правильно, так и должно быть.

Но… Но всегда есть «но». Смириться с проигрышем на пару часов и просто смириться с проигрышем в целом – совершенно разные вещи.

Глава 8

Низкий потолок каюты никак не изменился за последние полтора часа. Пока я на него смотрела, он все так же оставался темным, а в левом углу по-прежнему в своей паутине резвился паук. И вот вроде бы можно еще подремать, но после странного сна веки мои никак не хотели закрываться.

Мне снилась ночь. Та самая качающаяся ночь, когда волны неспешно шуршат, бережно омывая пристань. Та самая ночь, когда чайки взлетают высоко в небо, а их крик сливается с ветром и уносится далеко-далеко, чтобы не нарушить этот покой.

Та самая ночь, где были только я и он.

Я словно вновь стояла у борта корабля. Черный плащ развевался, подергивался на ветру, а платок скрывал мое лицо. И он стоял там. Все те же темные одежды. Все та же несуразная трость, что вообще не вписывалась в его образ. Все те же по-простецки короткие волосы и взгляд темных глаз, что сосредоточен, внимателен к каждой детали.

Он стоял там – внизу, у самого трапа, и будто чего-то ждал. Недвижимый, словно скала. Уверенный в себе на все сто процентов. Под этим взглядом я неизбежно смущалась, а сердце ударялось о грудную клетку так неистово, так дико, будто хотело вырваться на свободу. В глубине души я желала, чтобы он поднялся. Мысленно звала его изо всех сил, словно он мог бы меня услышать, но Дэррек продолжал стоять на месте.

– Покажи мне свое лицо… – Вместе с собой принес ветер чужие слова, что насквозь были пропитаны твердостью. Еще не приказ, но уже и не просьба. – Покажи мне свое лицо…

Руки перестали мне принадлежать. Они сами собой начали снимать платок с моего лица, а я все шептала: «Нет, нет, нет…» Сопротивлялась, но тело мое было мне не подвластно.