Калмкорп. Очаг №9

– Это вы мне?

Что за тон? Я понимаю, что она учитель, но это было как-то слишком грубо.

– Думаешь это смешно?

– Да, конечно! Разве вы это включили не для того, чтобы посмеяться? Такая ирония? Будто у зданий бывают гимны.

– Это. Очень. Серьезно. Это твое отношение к нашему дому, к нашему обществу, к каждому из нас. Отвечай, почему ты всех нас презираешь? Повернись ко Льву и начни с него. Говори. «Лев, я презираю тебя потому, что…».

Впервые в жизни я так растерялась. Лев сделал внимательное лицо, видно было, что он старается не смеяться, но держится.

Я же сдержаться не могла и просто расхохоталась в голос.

– Не стану я такое говорить, вы с ума сошли? Гимн у вас дурацкий, при чем тут Лев и остальные? Даже вы ни при чем, вы же просто учитель. Не сочиняли его, не управляете домом. Зачем нам всем гимны петь? Мы тут никто.

– Это уважение! Нам дали работу, крышу над головой и еду!

– Да мы и до этого не голодали, правильно?

Я обернулась к классу, ожидая одобрительных кивков и смеха.

Сейчас отчего-то все побледнели и старались смотреть на свои руки, прилежно сложенные на партах.

– Наказание!

Я снова усмехнулась. Видимо, меня переведут в нулевой класс или минус сотый.

Учительница нажала на какую-то кнопку на ее столе. Раздался неприятный треск. Лев быстро схватил меня за руку, сжал и шепнул: «Это всего на неделю».

Что на неделю-то?

Дверь резко открыли. В класс ввалились два охранника, один из них нес коробку.

– Кто опять, Тамара Геннадьевна?

– Она.

Я медленно встала, потому что мне казалось, что, если я сама не подойду к ним, меня начнут вытаскивать из-за парты силой. Что в коробке? Электрошокер? Паяльник?

Фух, какой-то жилет.

Охранники быстро начали крепить застежки на моем теле, что-то прикручивать, вводить коды на пульте, подтягивать ремни, пока не услышали отчетливый щелчок.

Господи, как тяжело! Жилет весит килограмм пятнадцать, не меньше.

– Спасибо. До свидания.

Тамара Геннадьевна закрыла дверь за охранниками и строго посмотрела на меня. Кажется, она даже попыталась изобразить соучастие и тепло, ну или у нее произошел микроинсульт.

– Люди делают плохие вещи, потому что уверены, что об этом никто не узнает. Тут, в Калмкорп, мы максимально открыты друг другу, тут царит честность, а, значит, жители дома могут позволить себе только хорошие дела.