Таинственное происшествие в Лувре

Альбер стоял у окна. В этот раз он был одет в рубаху серого цвета с воротничком почти у самого основания шеи, коричневые рейтузы и поверх такого же цвета кафтан. На голове была шапочка, отчасти напоминающая тарелку. На ногах были кожаные мягкие туфли черного цвета. Услышав шаги, он обернулся.

– Я принёс вам платье.

– Спасибо большое – девушка подошла к кровати и увидела потрясающее по своей красоте одеяние – бархатная ткань фиолетового цвета с серой меховой отделкой по линии декольте, высокий лиф, отороченный золотой нитью по линии груди.

– Альбер, это самое красивое платье, которое я когда-либо видела.

Ученый улыбнулся.

– Я приготовил несколько подобных костюмов, на каждый день. Все-таки ты не можешь сидеть взаперти все дни (он снова перешел на ты).

– Я даже не знаю, как вас благодарить – горячо промолвила Анжелика, – сколько стоят эти платья?

– Это неважно – Альбер покачал головой, – главное – чтобы ты сумела найти книгу.

– Я буду готова через десять минут, Альбер – сказала Анжелика и с платьем прошла в ванную комнату. Закрыв дверь, она поняла, что не сможет справиться с ним в одиночку. В самом деле, не просить же Альбера помочь застегнуть платье?! И тут она услышала, как дверь в ванную тихо открывается, и показывается молодая девушка лет девятнадцати. На ней было шерстяное черное платье, свернутый жгутом пояс из грубой материи, волосы цвета воронова крыла убраны под небольшой белый чепчик.

– Мадам, меня прислал мсье ученый вам помочь с платьем.

Анжелика пыталась понять средневековый французский, напрягая всю свою память.

– Эмм…большое спасибо, мадемуазель…простите, не знаю вашего имени.

– Фаншетта. Вы не из Парижа? У вас не парижский говор.

– Нет – Анжелика покачала головой, стараясь не выдать себя -я приехала с юга.

– Давайте я вам помогу – Фаншетта подошла к кушетке, на которой лежало платье, взяла его в руки и подошла к девушке – повернитесь, мадам.

Анжелика повернулась к ней спиной, чувствуя огромное смущение. В последние годы она представала в обнаженном виде только перед своими кавалерами, но не перед женщинами. Однако Фаншетту, казалось, это ничуть не смущало.