Замуж за 365 дней

Мало того, что потревожил меня ночью, не поздоровался и не представился, так еще и имеет наглость критиковать мой вкус в одежде!

– Вы вообще кто такой? – наконец нашла я что ответить.

– Иван Валерьевич Рылеев, тысяча девятьсот восемьдесят девятого года рождения, гражданин Российской Федерации, уроженец города Екатеринбурга. Достаточно такой информации?

– Серию и номер паспорта, пожалуйста, и три цифры с оборота карты. – Я недовольно насупилась, а мужчина хмыкнул, чем только прибавил харизмы к своему образу.

– Угу. – Теперь недовольно буркал уже мой собеседник. – Чего хотели-то от меня?

Ничего я, собственно, от него не хотела. Днем обмолвилась о знакомстве лишь риторически. Думала, что представлюсь новому соседу при случае так, галочки ради, чтобы знать, с кем во дворе здороваться.

Но, судя по всему, прораб неправильно меня понял и в прямом смысле отправил этого престранного мужчину ко мне под покровом ночи.

Не говорить же ему теперь, что я ничего не хотела и пришел он зазря.

– Чтобы вы своими вещами лестничную клетку не занимали. И ремонтом своим не мешали! Люди тут живут вообще-то.

– Какие нежные, однако, люди тут живут. Не переживайте, ремонт исключительно в разрешенное время. Вещей тоже не будет.

– И на том спасибо.

– Могли бы представиться ради приличия, прежде чем претензии предъявлять.

– Могли бы поздороваться, прежде чем хамить, – парировала я, разворачиваясь на пятках, чтобы в конце концов закончить этот разговор.

– Всего доброго! Чтоб соседи над вами ремонт затеяли.

– Знаете что, Иван? – Я все-таки развернулась обратно лицом к мужчине, пока он не покинул лестничную площадку. – Если вдруг нужны будут соль, сахар, молоток… Звоните не в мою квартиру.

– Я к вам зимой за снегом не приду, можете быть уверены.

– Придурок, – буркнула я себе под нос, уже хлопнув входной дверью.

Наверняка, по ту сторону прозвучало ответное нелестное высказывание в мою сторону, но я об этом старалась не думать.

Спрашивается, чего поцапались? Повода ведь никакого не было.

И вещи с лестничной клетки все убрали, и с ремонтом пока мне никто не докучал. После одиннадцати я слышала разве что шорохи, которые ничуть не громче собаки, которая беспрестанно лаяла в квартире надо мной.

Но каким-то образом мы с соседом умудрились заручиться взаимной нелюбовью за разговор, длиной не больше, чем пять минут.

Он даже имени моего не узнал, а уже считал последней стервой.