Вихри враждебные

Константину Петровичу было понятно, откуда дует ветер, и он уже не раз пытался испросить аудиенции у государя, чтобы убедить и вразумить молодого императора не совершать необдуманных поступков. Но каждый раз он получал отказ. То, что поначалу казалось чем-то мелким и не задевающим жизнь большинства российских губерний, сейчас, как мнилось Победоносцеву, грозило перерасти в сметающий все и всех шквал перемен. Единственное, что утешало Константина Петровича – все эти перемены ничуть не копировали столь ненавидимую им западную демократию.

Победоносцев считал, что «при демократическом образе правления правителями становятся ловкие подбиратели голосов со своими сторонниками, механики, искусно орудующие закулисными пружинами, которые приводят в движение кукол на арене демократических выборов».

И вот в ответ на очередную просьбу, отправленную государю после опубликования Манифеста о роспуске Госсовета и реформе Кабинета Министров, наконец был получен ответ. В нем говорилось, что император ожидает Константина Петровича в Зимнем дворце за час до полудня.

Но едва Победоносцев прибыл на аудиенцию к указанному сроку, как император заявил ему, что их разговор продолжится не здесь, а в стенах Новой Голландии, в присутствии главы ГУГБ тайного советника Александра Васильевича Тамбовцева. И затем Константин Петрович со всей вежливостью был усажен в самобеглый экипаж, и вместе с императором отправился туда, куда он так страстно старался попасть.

Четверть часа спустя, кабинет главы ГУГБ тайного советника Александра Васильевича Тамбовцева

– Константин Петрович, тут все свои, – сразу же предупредил император Михаил, – так что, прошу вас, давайте обойдемся без пышных титулов и чинов.

Не скрою, разговор наш может быть жестким, и, возможно, окажется для вас неприятным. Но вы не последний человек в империи, и объясниться нам необходимо. Так что уж не обессудьте…

– Государь, вам недостаточно просто отправить меня в отставку, и вы решили меня еще унизить и повергнуть в прах старика, который всю свою жизнь отдал служению отечеству? – вскинул голову Победоносцев.

Император Михаил покачал головой.

– Какая отставка, какое унижение? – сказал он. – Бог с вами, Константин Петрович. А кто тогда работать-то будет? Я ведь помню, что вы всегда отстаивали свое мнение и не боялись не травли в газетах, ни выстрелов террористов в окна вашего дома. Просто нам с Александром Васильевичем необходимо побеседовать с вами, чтобы вы уяснили суть вопроса.