Вихри враждебные

Я вспомнил катастрофу под Седаном, где мне, тогда еще совсем молодому сублейтенанту морской пехоты, довелось изведать позор поражения и прусский плен. И мне ужасно не хотелось, чтобы этот кошмар когда-нибудь повторился.

Выйдя на набережную, я внимательно осмотрел гладкую, как стекло, темно-синюю гладь внутреннего рейда. Чуть в отдалении Индийский океан с тяжким рокотом уже привычно для меня бил волнами в прикрывающий бухту коралловый риф. Бессильная ярость морской стихии обычно завораживала, но сейчас мое внимание привлекла совсем не она, а заполнившие бухту корабли под иностранными флагами.

Легкие крейсера германцев и угрюмо дымящие громады двух русских броненосцев были похожи на такие же французские, только выглядели более приземистыми, без мачт, похожими на китайские пагоды. Но остальные корабли смотрелись как пришельцы из совсем другого мира. Особенно странно выглядел огромный, превышающий по размерам когда-либо виденные мною, корабль с огромной плоской палубой и задорно вздернутым кверху носом.

Неожиданно раздался гром, хотя на небе не было ни облачка. С палубы левиафана, со свистом и ревом рассекая воздух, в небо взмыл стремительный стреловидный аппарат, ничем не напоминающий ажурное сооружение братьев Райт.

Вот она – та самая эскадра, которая, словно стадо буйволов, сметающая все на своем пути, так легко сокрушила стабильность нашего прежнего, такого тихого и уютного мира и повернувшая ход истории по какому-то своему, непонятному пока никому пути. И, кроме всего прочего, судя по поднятому над одним из этих странных кораблей флагу (андреевский и георгиевский кресты на красном полотнище с двуглавым орлом в желтом круге, и с двумя косицами), на его борту находилась одна из особ, принадлежащих к правящему дому.

Час спустя, гвардейский ракетный крейсер «Москва»

Встречали генерал-губернатора на крейсере «Москва», как и положено встречать человека, занимающего подобную должность – с салютом нации, с поднятым на флагштоке французским флагом, с опущенным с правого борта адмиральским трапом и выстроенным на палубе почетным караулом морской пехоты.

Адмирал Ларионов смотрел на француза с некоторым интересом, но без всякой симпатии.