Чужая дочь

– Может быть, эти снимки в рекламу запустим? Они такие живые, энергетикой от них веет, – предложила Кристина, разглядывая результат наших модельных потугов.

– Только через мой труп, – едва слышно буркнула Юля, но мы услышали. Подруга показала ей язык в ответ и скорчила гримасу.

– Ян Валерьевич, а, может быть, Вы тоже в кадр встанете? Ну а что? Проект еще долго вести, вдруг снимки пригодятся.

– А вот это действительно было бы уместно, – подтвердила Юля и профессиональным взглядом окинула мужчину. – Давайте Вам освежим тон лица и сделаем пару снимков.

– А это уже только через мой труп! – строго произнес мужчина и, нервно перебирая пуговицы на пиджаке, отошел в сторонку.

Через десять минут мы с ним оба стояли перед камерой и принимали позы, которые вслух озвучивал измученный фотограф.

Кристина пила кофе и улыбалась во все тридцать два зуба, довольная собой и своими гениальными идеями. Кажется, в этот раз Юля была с ней солидарна. И только Ян Валерьевич хмурил брови, хотя фотограф слезно умолял его расслабить лицо.

– Ну что вы как враги? Встаньте хоть немного ближе!

– Это съемка для важного проекта, а не рекламная фотосессия, – ворчал мужчина, пытаясь встать так, чтобы не задеть меня, но при этом выглядеть гармонично в кадре.

Я только улыбалась уголками губ и старалась не выдать румянец, который отчего-то проступал на щеках даже через слой декоративной косметики.

– И улыбайтесь, улыбайтесь! Улыбка лучше продает продукт.

Готова поспорить, что Григорьев буквально зарычал за моей спиной.

Почему-то вдруг захотелось, чтобы он послушался советов фотографа и встал ближе ко мне. Или даже обнял за талию. Ведь так всегда выглядят мужчина и женщина, если они находятся вдвоем в кадре.

Захотелось объятий, нежности. Чтобы аромат парфюма, который сейчас витал в воздухе легким шлейфом, окутал меня полностью. Чтобы я ощущала тепло не через тонкую прослойку воздуха между нами, а всем телом.

Стоп!

Когда осознание собственных мыслей пришло в голову, я буквально отпрянула от мужчины, что наверняка не ушло от глаз присутствующих. Глаза сделались круглыми, а сердце забилось так часто, что стало страшно и больно.

– Соля, что случилось? – и в этот момент, будь он неладен, Григорьев приблизился ко мне и обеспокоенно дотронулся до плеча.

Меня словно электрическим разрядом прошибло.