Великий князь Цусимский

А потом люди, по сравнению с которыми кровавые сатрапы предыдущего режима выглядят как записные толстовцы, из обломков предыдущего создают новое государство, скрепляя его потоками крови своих последователей и врагов. И все начинается сначала, только государство, повергшееся такому кровавому зигзагу, начинает отставать от своих соседей по уровню жизни и количеству населения, развитию промышленности и силе армии. Недаром же Маркс или Энгельс (не помню, кто из этих двоих) как-то сказал, что коммунистическая теория создана и теперь нужно ее проверить, а для того требуется найти государство и народ, которые не жалко… Так вот, господин Одинцов решил пойти другим путем и я его в этом всемерно поддерживаю.

– А я поддерживаю вас… – прошептала Маша, прижав руки к груди и нежно глядя на меня. – Вы замечательный человек, Виктор Никонович, кто бы там чего ни говорил. Я уверена, что вы принесете еще немало пользы своему теперешнему Отечеству…

* * *

22 апреля 1904 года, около 10:00.

Царское Село, Александровский дворец, одна из гостиных

Капитан первого ранга Иванов Михаил Васильевич

Известие о «великой победе на реке Ялу» (в газетах было написано именно так) вызвало к жизни тень прежнего Николая II, тщеславного типа, для которого главным было, чтобы в такие моменты славы его «не заслоняли». Но без внешней подпитки со стороны ныне покойной супруги этот призрак быстро сдулся, оставив вместо себя усталого, рано постаревшего мужчину тридцати шести лет от роду, что, однако, было значительно лучше, чем тот зомби, который еще пару недель назад бесцельно бродил по Александровскому дворцу.

К этому Николаю вернулся интерес к жизни, но не вернулось желание царствовать любой ценой, даже несмотря на то, что он сам понимал, что не способен делать это так хорошо, как делали его предки. Теперь он, напротив, искал моральных оправданий для собственной прижизненной отставки, и тема эта была для него болезненно-притягательной, как для некоторых людей, которым нравится раздирать свои поджившие раны.

– В России, – рассуждал он во время нашей встречи пару дней назад, – до меня было пять царей-неудачников: Федор Борисович Годунов, Федор Алексеевич Романов, Петр Второй, Петр Третий, Павел Первый, и вот теперь, после этой блестящей череды – я, несчастный…

– Не знаю, – пожал я тогда плечами, – кто-то из перечисленных был истинным неудачником, а кто-то – жертвой внешних обстоятельств.