В поисках

Не каждый, без сомнений, сможет вести монашескую жизнь, но ведь достаточно соблюдать несколько простых праведных вещей… Но вчера я увидел, что они – слепцы, не видящие дальше собственного носа.

– Всего лишь грешники-люди?

– Люди…

– Как и вы. Никто не совершенен, но это не значит, что в вашей душе, как и у других, не живет Бог, так? – подсказывал Григорий.

– Так… – озадачился отец Борис. – Я не должен высказываться плохо о прихожанах. Да простит меня Господь за уныние моё, – он поцеловал свой крест.

– У каждого бывают серые дни, это пройдет, – заметил Григорий и постучал пальцем по все еще стоящей на столе бутылке водки.

– Не стращайте меня, – поморщился отец Борис. – Вчера я позволил себе выпустить злобу, гнев – согрешил. В меня как бес вселился и завладел речью, мыслями. Это наказание за то, что я был плохим пастырем… Даже вы – человек, которого я вижу ежедневно при церкви, не ходите на мои проповеди, значит, пастырь из меня неважный.

– У меня есть и другие обязанности, дела.

– Григорий, вы помогаете мне и матушке Ольге практически с самого начала. И я ни разу не задавал вам этот вопрос. Да мы с вами и вовсе мало общались, – сбивчиво проговорил отец Борис и спросил серьезно: – Вы верите в чудо? В Бога?.. – его голос сам собой стих на второй фразе.

– Я верю вам, отец Борис.

Батюшка умолк, рассматривая лицо Григория.

– Так вы атеист? – осторожно уточнил священник.

– Атеист отрицает Бога, а я просто не уверен в его существовании. Вашу же позицию я уважаю, – отец Борис грустно опустил голову, а Гриша сделал паузу. – Знаете, лучший способ узнать прихожан – прийти на их территорию, – закончил он.

– Это немыслимо.

– Я знаю. Но если вы желаете понять, как вам быть, искренни они или нет, придется выйти из церкви.

– И куда пойти?

– К ним домой.

– Я не могу себе представить, как хожу проповедовать в дома… – совсем смутился отец Борис. – Все церковные дела следует исполнять в храме. И я посещаю местный детский дом и больницу, но дома…

– Разве дела от этого перестанут быть церковными, если выйти с ними на улицу? – задался вопросом Григорий.