Хроники особого отдела

На лицах мелькали: раздражение, недоумение и страх. Первыми не выдержали «попугайчики» – Марина воскликнула:

– Мало ли что она насочиняла. Какое ожерелье? Что-то мы на ней его не видели. Вы не посмеете нас обыскивать!

– Ещё как! – отмахнулся Вася.

Все шептались, потом у Конрада опять зазвонил телефон, и он вышел. Когда вернулся, то был мрачен, отозвал Боба и стал о чём-то с ним говорить. Конрад опять ушёл, а Боб вернулся за стол, играя желваками. Я переглянулась с Гусёной, но решила промолчать.

Алина робко попросила Васю:

– А можно мы хоть в бильярдную пройдём?

– Нет! – пробасил Вася и кивнул полицейскому. – Проследи, а то, они очень несерьёзно ко всему относятся. Господа отдыхающие, это – не игры!

Боб хлопнул себя по лбу и выскочил из столовой, Вася за ним. За дверью послышался разговор, Вася что-то гудел, потом заглянул в дверь.

– Дамы из седьмого номера на выход! – мы с Гусёной вышли, сопровождаемые шёпотом Васи. – Быстро к вам.

В нашем номере сидел Конрад, а на столе лежало пропавшее зеркало в восьмиугольной бронзовой раме.

Гусёна шагнула вперёд, прикрывая меня, и прошептала:

– Это не мы!

Конрад усмехнулся.

– Знаю. Даже знаю, когда вам его подложили. Осталось уточнить кто. Моя кошка ничего не знает, потому что мы вместе с ней барахтались в снегу, когда его подкинули. Боб вырубился после вашей брачной ночи, значит только ты можешь помочь. Кто был с вами?

Гусёна засопела.

– Это точно, он сразу заснул на ароматерапии.

А что, хороший сон, запах апельсинов. С нами были: Максим Максимович, все «попугайчики-неразлучники» (Конрад хохотнул), папаша с близнецами и всё. Сразу скажу, что я потом заснула, и, если кто выходил, не слышала, но, когда мы проснулись все перечисленные сидели на месте.

Конрад встал, подошёл ко мне и крепко поцеловал.

– Спасибо, кошка, что ни минуты не сомневалась во мне!

Да-а! Это было восхитительно. Он понял, кто я и какая. Мир вокруг стал очень ярким.

Видимо из-за прилива эндорфинов, и я кое-что поняла.

– Это и не Клавдия Николаевна. Ей муж не даёт худеть, и она втихаря бегает в бочки, пока он с близнецами. Остаются трое: Таисия Дмитриевна, этот убеждённый коммунист и девушка в чёрном.

– И весь, обслуживающий персонал, – пробасил Вася. – Пахомыч спит, Повар тогда крутилась на кухне, медсестра была занята, про остальных не знаю. Племянница Татьяна с ресе?пшена подошла бы, но, увы-увы.