Отворотное зелье

Как только Васик, икнув, потянулся в нагрудный карман за сигаретами, Сикуха проворно спрятала стыренный телефон в складки своего старенького штопанного-перештопанного пальто.

– Совсем я измучился, – закурив, доверительно проговорил Васик, обращаясь к кивавшей в такт его словам Никитишне, – н-не могу больше. Раз в жизни по-настоящему и теперь вот… Э-эх…

Снова отмахнувшись, Васик зажмурился и опять приложился к бутылке.

– Что же ты, касатик, пьешь-то так много, – включилась в разговор Сикуха, рассовав украденные у Васика вещи по карманам, – вредно пить-то столько.

– А я и так не соображаю, – брякнул Васик.

– Поделился бы… – продолжила свою мысль Сикуха.

– А… – пробулькал Васик, – это пожалуйста. Эт-того сколько угодно…

Он протянул бутылку Сикухе, и та, сделав чудовищный глоток вернула бутылку не Васику, а Никитишне. Никитишна бодро взболтала водку и опрокинула бутылку над своей древней пастью.

Никитишна замерла на секунду, словно прислушиваясь к тому, как улеглась внутри нее водка. тряхнула головой и, смачно рыгнув, удовлетворенно промолвила:

– Хорошо, бля…

– В натуре, – подтвердила порозовевшая Сикуха.

– Вот это да! – восторженно завопил Васик, который вдруг напрочь забыл о своей беде.

– Отчего же, – с готовностью закивали закутанными в цветастые платочки головенками старухи, – доброму человеку всегда помочь рады.

– И я! – откликнулся Васик, – и я р-рад помочь… Вот сейчас…

Неловко опрокинувшись на скамье он полез в карман пиджака, видимо, в поисках бумажника, который давно уже покоился в пальто пронырливой Сикухи.

Старухи переглянулись и, схватив Васика за руки, заголосили, словно вокзальные цыганки:

– Ой, ты совсем не так нас понял, касатик, – причитала Сикуха, – совсем не так…

– И не нужны нам твои деньги, и видеть мы их не можем, эти деньги, и слышать о них, – вторила ей Никитишна.

– Нам не деньги вовсе нужны твои, а доброе слово! – взвыла Сикуха.

Васик опустил руки.