Клуб одиноких зомби

Любопытство до такой степени захлестнуло меня, что я мгновенно выработала план оперативных мероприятий. Я предполагала, что эта женщина могла находиться в третьей палате, поэтому направилась туда, оглядываясь, не выйдет ли кто из ординаторской. Я приоткрыла дверь третьей палаты, но оказалось, что она имела так называемый предбанник. А далее за стеклянными, но не прозрачными дверьми были видны очертания нескольких человек. Открыть вторые двери я не решилась, но прислушалась.

Сначала я услышала мужской голос, потом женский, причем женщина смеялась.

– Ну не надо, Андрей Вадимович, не здесь, – звонко пищал женский голосок.

– Тогда еще один анекдот…

Я мгновенно поняла, что Андрей Вадимович – это тот, кто приходил в мою палату поздно вечером. Теперь он развлекал молоденькую практикантку и попутно следил за состоянием больной, находящейся без сознания. Меня удивило, что он не ушел домой после ночного дежурства.

– Ты что здесь делаешь? – услышала я знакомый голос и вздрогнула.

– Тетя Люба, да я вас ищу, – мгновенно нашлась я.

– Меня? – спросила санитарка, смерив недоверчивым взглядом. – А что надо?

– Апельсины отдать хотела, у меня ими вся тумбочка завалена, а сегодня опять принесут…

– А почему сама их не ешь? – поинтересовалась тетя Люба.

– Ем, но мне их несут и несут, будто кроме апельсинов больше ничего не существует: ни яблок, ни груш, ни винограда, – говорила я, пока шла в сопровождении обрадованной санитарки в другой конец больничного коридора.

– А я люблю апельсины, я их даже с коркой ем, что добру пропадать, – вдохновенно говорила тетя Люба.

Она шла, опережая меня на два шага и тащила за собой оцинкованное ведро, на треть заполненное грязной водой, и швабру с тряпкой. Как раз, когда я поравнялась с ординаторской, щелкнул английский замок, и дверь открылась. Тетя Люба не придала этому никакого значения и продолжала двигаться вперед, а я на мгновение задержалась.

– Здравствуйте, – поздоровалась я с профессором и отметила, что он слегка смутился, увидев меня.

Александр Геннадиевич также находился в смятении, не решаясь выходить из ординаторской и топтался на месте. Я сделала безучастный вид и пошла дальше. «Чего же они так испугались? – размышляла я. – Наверно, они боялись, что я обладая ясновидением, узнаю какую-то страшную тайну».

Я отдала тете Любе полный полиэтиленовый пакет с апельсинами, та поставила его у порога и принялась мыть в палате полы.