Клуб одиноких зомби

Мне совсем не хотелось говорить с ним ни об этом, ни о чем другом в столь поздний час. У меня вообще было ощущение нереальности происходящего, но только до тех пор, пока он не положил свою руку на мою коленку, накрытую простыней. Он сделал это как бы невзначай, но в его глазах промелькнул огонек живого интереса, как я отреагирую на его выходку. Если честно, то в первый момент я растерялась от такого поворота событий. С опозданием в несколько секунд я поняла, что этого «самца» вовсе не интересовали мои исключительные экстрасенсорные способности.

Не получив решительного отпора, а скорее всего он его и не ждал, потому что был стопроцентно уверен в своей мужской привлекательности, наглый врач стал поглаживать мою ногу и, резко поменяв тему разговора, с воодушевлением сказал:

– Мне вчера анекдот рассказали… Девушка приходит к гинекологу и говорит…

– Вы что мне анекдоты пришли сюда на ночь глядя рассказывать, – резко прервала я и отшвырнула его мускулистую руку.

Врач расхохотался, увеличивая во мне зародившуюся ненависть и присоединяя отвращение к своей персоне. По его слащавому самоуверенному лицу читалось, что для него всегда и везде приоритетным вопросом является удовлетворение своих плотских наслаждений, а ночные дежурства в больнице, тем более, не должны быть проведенными без таких радостей жизни. Клятва Гиппократа и этикет были для него, наверняка, скучнейшими понятиями, непомерно осложняющими жизнь и искусственно увеличивающими дистанции между врачом и пациентом, мужчиной и женщиной.

Как подтверждение моих догадок, он сказал, перестав смеяться:

– Я могу и без анекдота. Обычно девушкам нравится, как я их рассказываю, им вообще все во мне нравится…

– А мне ничего, – вырвалось у меня само собой.

– Ты просто не успела меня узнать, Леночка, – вкрадчивым голосом произнес он и приблизил свою самодовольную морду к моему лицу, вероятно, намереваясь поцеловать.

– Никакая я не Леночка! – возмутилась я, отстраняясь.

– Да? А кто ты? – ничуть не смутившись, спросил он. – Фамилия – Калинова, это я помню. Татьяна, что ли?

Я выиграла немного времени, чтобы обдумать свой дальнейший ход. Сказать, что завтра пожалуюсь на его недостойное поведение профессору, по-моему, было глупо. Пощечину он расценил бы скорее всего как проявление страсти, и она возымела бы обратный эффект.