Изгоняющая тьму

– Снова начинается, – ясно читалось в тоскливых глазах Даши, – Господи, как я устала от всего этого… Неужели хотя бы несколько минут с нами не может ничего не происходить? Нас выпустили из полиции, нашелся потерянный Васик, все бы прекрасно, но вот еще объявляется этот непонятный Михаил.

Даша вздохнула.

Михаил пожал плечами и растеряно взглянул на меня.

– Вы безработный? – предположила я.

– Ага! – обрадовался он. – Я нигде не работаю уже три года! Значит, безработный. Точно…

– Безработному точно не по карману будет жить в этой гостинице, – негромко проговорила Даша, вроде бы ни к кому специально не обращаясь, – тем более – целых три года жить…

– Пойду принесу водки, – поднялся со стула Михаил, – или, может быть, вам чего-нибудь другого?

– Нам ничего не надо, – сказала Даша, – мы с подругой уже уходим…

– Уже уходите? – огорчился Михаил.

 – Ну, хотя пять минут посидите? Ну, пожалуйста… Я вас буду угощать, чем захотите! Хотите рисовую водку?

Мне очень не хотелось подниматься в свой уже успевший порядком надоесть номер.

Тем более – Васик, которого нужно, конечно, оттранспортировать…

– А потом я вашего друга отволоку наверх, – словно прочитав мои мысли, предложил Васик, – а то он совсем плохой. Я тут со вчерашнего вечера сижу, так он часов в семь утра пришел – уже едва на ногах стоял – такого пьяного редко увидишь в России-то, а не то что в Китае.

– Пьяный в семь часов утра? – Даша посмотрела на меня. – Ночью Васик был трезв и напиться за те несколько часов он просто не мог.

Тем более, что он вообще не мог пить. И не то у не было состояние, чтобы…

– Не может пить? – вдруг рассмеялся Михаил. – Тогда все понятно! А я-то думал! Он что – закодировался? Я же смотрю, он пьяный, но какой-то не такой пьяный… И пока он здесь валандался у стойки, он веди ни глотка не выпил – я за ним наблюдал. Он стакан в глотку опрокинут, а бухло обратно из него лезет. Бармен замудохался с тряпочкой за ним бегать… Понятно – ваш друг не пьяный, а просто дурью закинулся какой-нибудь.

Я тоже так делал, когда мне пить нельзя было… Ну, когда трипаком болел. Обкуривался и долбался каждый день. Очень меня мучило то, что пить нельзя.

Михаил вздохнул и покачал головой.

– А теперь до такого состояния дошел, – снова замолотил он языком, – что сколько не пью, никак не могу допьяна напиться. Верите, почти вторые сутки пью – и все еще трезвый. Как стеклышко.