Папа-Суббота

При каждом упоминании о… – он печально затих и продолжил почти неслышно.-Я попадаю в неприятности. Запомни, мальчик, все женщины ведьмы… не иначе.

Тонкая фигура, сидевшая спиной к Эду, обернулась, и на бледном лице появилось подобие насмешки.

Надо сказать выглядела она весьма странно: чересчур старомодно, что ли.

Темные волосы, стянутые в высокий пучок, выбившиеся от дождя и ветра, в приглушённом свете отливали синевой. Серые глаза на фоне мраморного лица блестели и казались невероятно огромными.

Пальцы то и дело трогали горловину платья, слишком закрытого для лета, слишком закрытого для столь молодого возраста.

Сочетание чёрной ткани и белого воротничка создавало образ гувернантки, случайно попавшей в наши дни откуда-то из пятидесятых.

Нет, она не выглядела смущенной или растерянной, держалась она достаточно уверенно, просто она была не такой как все, кого он знал. Ни тебе косметики, ни вычурности и уж тем более вульгарности. И это не могло не привлечь его внимание.

Наконец её рука поднялась.

– Что желаете?

Тонкий палец указал на воду.

– И это все? – сорвалось с губ Лукаса.

Она кивнула, не обращая внимания на его удивление, и развернула газету.

– Вода у нас бесплатная. Сию минуту, мэм.– Лука поднял графин и принялся заполнять стакан.

– Похоже, ещё и без чаевых останешься! – насмешливо не унимался Джон, внимательно наблюдавший за происходящим. – Говорю же, от баб одни беды! Эй, малышка, пересаживайся ко мне! Хоть накормлю твоё тощее тельце, а может… – он не договорил.

В эту секунду девушка повернула голову в его сторону.

«Малыш Джонни» уставился на неё, резко переменившись в лице, замялся и больше уже не болтал. Пил молча и смотрел куда-то вдаль задумчиво.

– Ловко вы с ним! Одним взглядом… никогда и никто на моей памяти не мог угомонить Джонни. Это не под силу даже местному шерифу. Говорят, его и из участка то отпускают первым, лишь бы не слышать дрянных разговоров.

Лукас надеялся на продолжение общения, но продолжения не последовало.

Задерживаться около столика было бессмысленно, тем более, что гостей все прибавлялось. Лишь изредка он поглядывал, проходя мимо, на странную посетительницу, а когда с громким хохотом в бар Папы Пита ввалилась шумная компания молодежи, ему и вовсе стало некогда.

Около девяти вечера в «Большом папе» было уже не протолкнуться.