Хроники Эриона. Роза для короля

И пусть мнение советника в этом вопросе расходилось с мнением правителя, он вынужден был смириться с тем фактом, что юная ворожея не только останется жива, но и до поры до времени будет жить в их солнечной стране.

– Вы можете идти, – сказал своим воинам Элион. – Мы с советником сами дальше разберёмся.

Эльфы поклонились и покинули тронный зал. Когда помещение опустело, король тяжело выдохнул, медленно подошёл к трону и, сняв плащ, небрежно кинул его на подлокотник. Затем он направился к пленной фее, всё ещё стоявшей в центре зала, присел возле неё на корточки и вновь заглянул в её глаза.

– Ну, юная фея, – тихо произнёс Элион, – будь нашей гостьей и прости нас за столь нерадушный приём.

Он улыбнулся, и она улыбнулась в ответ. Солнце тысячей бликов заиграло на ямочках её чумазых щёк.

– Позволь спросить, – продолжал эльфийский правитель, – как тебя зовут?

– Элеонора, – ответила кроха звонким и чистым, как горных хрусталь, голосом.

– Элеонора. Чудесное имя. В нём есть что-то цветочное, – Элион мягко улыбнулся. – Возможно, ты смогла бы стать очаровательной незабудкой и цвести в долинах нашей страны.

– Тогда лучше розой, – перебила его малютка. – Мне нравятся розы. Только они иногда больно колются. Зато они красивые, не то, что ваши незабудки.

Элион удивлённо поднял брови. Он – король на коленях. Она – чумазая повелительница розовых садов.

Эти мысли вихрем закружились в голове Элиона. Он усмехнулся и выпрямился.

«Маленькая, неужели ты до сих пор не поняла, что…»

– И почему вы называете меня феей? Я не фея. Я человек, – просто сказала она.

– Человек? – удивлённо воскликнул король.

Элион растерянно огляделся по сторонам, не то в поисках поддержки, не то, боясь, что кто-нибудь услышал этот звонкий вызов, пронзивший благодатный покой Эриона словно стрела нерадивого лучника.

«Человек», – крутилось в его голове. Нет, не может этого быть. Ну как человек мог оказаться в эльфийском мире, в Эрионе, здесь, в Сильтурине, в королевском дворце? Это немыслимо.

Элион взглянул на Миолина. Тот в ужасе смотрел на девочку. Советник остолбенел и потерял дар речи. Глядя на его смятение, сам король поспешил взять себя в руки. К нему вернулось самообладание, а вместе с ним и уверенность.