На работу в другой мир. Связанные зельем

Десять минут, по-армейски, и я была умыта, причесана и даже одета.

– Мммм? – одобрительно промычал Клаус пододвигая мне чашку кофе. – Пей, давай. И перестань дергаться, мы прекрасно успеем. Чемодан собрала?

– Пффф! – воззрилась на него.

– Хорошо, я верю, не надо меня испепелять.

И вдруг взгляд его стал мягким и одновременно серьезным, как у доброго доктора. Он коснулся костяшками пальцев моей щеки и спросил:

– Ну что, успокоилась?

Сглотнула кофе и несколько раз выдохнула.

– Да. Все хорошо, – ответила я вполне уверенно.

Он прищурился и качнул головой. Сказал:

– Я наведу справки, как обещал. И прилечу завтра ночным рейсом.

– Угу, – промычала, допивая кофе.

– А ты будешь хорошей девочкой, м? – спросил, выгнув бровь.

– Нет! – вытаращилась я. – Я буду плохой девчонкой!

Он тяжко вздохнул, закатывая глаза:

– Кто бы сомневался.

И забрал у меня пустую кружку, которой я воинственно размахивала. Получалось, последнее слово за ним. Это конечно неправильно, но на препирательства времени точно не осталось.

Быстро побежала одеваться. Аккуратная черная курточка, брючки и белый свитер крупной вязки с высоким горлом. Волосы собрала в пучок и спрятала под шапку. В таком виде я казалась обычной студенткой, куда только делась вчерашняя эффектная ведьма.

Плохо, что Персик с утра опять забился под полки в гардеробной. Уж и так звала его и этак – ни в какую не вылез. Вот же, ревнивый комок шерсти. Так и пришлось оставить его там. Ладно, захочет есть – выберется. А днем зайдет Марина, приласкает его, покормит. Хоть я и огорчилась, но за котика была спокойна.

Потом Клаус отвез меня в аэропорт. Кроме того, что на выезде из паркинга мне опять примерещился черный внедорожник, но это уж точно паранойя, никаких неприятных происшествий.

Успели как раз к началу регистрации.

Клаус крепко обнял меня, чмокнул в нос, и я побежала, придерживая рукой белую вязаную шапочку и таща за собой чемодан. Каникулы начались!

Глава 4

Уже сидя в самолете, неожиданно почувствовала, что праздничное настроение вернулось. Какое-то невероятное и несмелое, но такое желанное предчувствие чуда.