Муж для ведьмы

И уже куда более бодрым голосом спросил:

– Хотите пошмотреть на ошколки?

Гийом смотрел на него и испытывал острое желание придушить лукавого старца. Оригиналы в верховной миссии? Какие оригиналы, которые? Тщательно подчищенные? То есть Бискар быстро подсуетился и спрятал концы в воду.

Интересно, когда успел? Загодя или прямо этой ночью? И склонялся магистр к мысли, что, возможно, рабочий архив Сквартонской миссии был уничтожен этой ночью, за те пару часов, пока он спал.

По-хорошему, взять бы преподобного да в кандалы.

Мыслей своих он не озвучил, сказал только:

– Надеюсь, кристаллы, с которыми я вчера работал, целы?

– Э… – согнулся в три погибели Бискар.

– Потому что если с ними вдруг что-то случится…

Преподобный напрягся, а магистр взял паузу.

Поднялся из-за стола и прошел мимо него к окну. И замер там, глядя на порт. Из окна хорошо было видно ту часть, где среди построек уныло топтался его дракон. Мелькнула мысль, но не успела оформиться.

Он обернулся к отчаянно кряхтевшему и охавшему Бискару и продолжил:

– Если хоть один разобьется или вдруг пропадет, вместо пенсии, вы, Бискар, пойдете под трибунал.

– Я?! Ва-ваша милошть… Жа што…

– Я предупредил, Бискар. Надеюсь, вы меня поняли, – выразительно взглянул на него Гийом и пошел к двери.

Секунда звенящего молчания, старик зыркнул на него волком, однако тут же спохватился и суетливо зашамкал:

– Ваша милошть, магиштр Шаварэ, а как же обед? Вы же ш утра не ели, ижвольте отведать, наш повар штаралшя…

– Не имею желания, – бросил Гийом, закрывая за собой дверь кабинета.

А потом вышел из миссии и спустился в порт, проведать своего дракона. В этот раз он захватил для него нормальный корм, концентрированный, насыщенный магией, вкусный.

Очень плохо, что он не интересовался делами в Сквартонской миссии раньше. Был тут за все время от силы раза два. Он и в этот раз прилетел случайно, так вышло. А нити, получается, тянутся далеко. И до всего ему придется доискиваться.

Он еще некоторое время стоял, сложив руки за спиной. Хмурился. Потом наконец позволил себе то, чего ему уже давно хотелось. Да так сильно, что буквально выжигало в груди дыру.