Красавица и чудовище

– Иди к черту, Вадик, – смеясь, огрызнулся Игнат, по-прежнему крепко держа Дашу в объятиях.

В глазах Глеба была ярость. Именно это увидела Даша, взглянув на него. Все веселье как рукой сняло. Стала выкарабкиваться. Глеб подошел к дереву, негромко произнес:

– Даша, спускайся немедленно. А ты, Игнат, думай головой.

Отчитал как детей.

– Есть, товарищ полковник, – пробормотал Игнат, выпуская Дашу из объятий.

– Полковник? – тихонько переспросила она и на миг замешкалась, потому что мелькнули давешние подозрения.

– А я майор, – шепнул тот ей в ушко, придерживая.

Глеб снизу грозно повторил:

– Спускайся. Я жду!

Интересно, как это ему удалось – рявкнуть так. И тихо, и свирепо.

– Сейчас… – пробормотала Даша, стараясь спуститься как можно быстрее.

Торопилась, видимо, потому и оступилась на последней ветке. Чтобы кулем полететь вниз и сразу же очутиться у Глеба в руках. Он сжимал ее крепко и смотрел в глаза. Это продолжалось, может, секунду-другую, но Даше показалось, что тонет в его хищных глазах уже целую вечность.

А Даша почувствовала себя наказанной маленькой девочкой.

Сзади подошел Игнат, наклонился и, пользуясь ее замешательством, смачно откусил самый красивый бочок яблока.

– Ты!..

– Угу, – пробубнил он, жуя. – В большой семье клювом не щелкают!

Она все еще злилась и пыхтела, но вместе с возмущением на нахального Игната к ней вернулось нормальное настроение.

– Хотите еще яблочко? – тут же с готовностью предложил свои услуги Вадим.

Глеб скользнул по ним быстрым взглядом и проговорил ровно:

– Парни, займитесь делом, нечего к девочке приставать.

Парни переглянулись, крякнули и пошли выполнять. А Даша осталась, пытаясь понять, что это опять было.

– Идем к костру, – окликнул ее Игнат.

Однако ей хотелось обдумать все спокойно, а там, рядом с Глебом, думать нормально не получалось, туман какой-то в голову лез и мысли разные дурацкие.

Алла по-прежнему вяло покачивалась в гамаке, зато Надежда – так звали вторую гостью – решила заняться легкими закусками, пока мужчины всецело отдались приготовлению главного мужского блюда – жареного мяса.

Там же неподалеку резвился среди травы Брут, а рядом с трагическим «лицом» возлежала Марта, всем своим видом демонстрируя неудовольствие.