Красавица и чудовище

– Ну что, пошли костер разжигать?

– А пошли! – воодушевилась Даша.

За разговорчиками у Игната можно было выведать много интересного. Или немного – как получится. Он показался ей в этом плане куда перспективнее Глеба, тот вообще непроницаемый. Бэтмен замороженный, блин. А Игнат пусть и слегка нагловатый, но пределов вежливости не переходил и эмоциями ее не манипулировал.

Во всяком случае, так ей показалось.

Глава 7

В очередной раз пришлось поразиться, какой же огромный участок у Глеба.

Но Даша не могла не признать, что распланировано там все рационально. Хотя, конечно, оставалось загадкой, зачем одному человеку столько различных строений. Потом она подумала – возможно, это все досталось Глебу от прежних хозяев?

Это было логичнее.

Место, отведенное под зону барбекю, было спрятано в глубине сада. Имелась площадка с кострищем посередине, оформленная декоративными бревнами и пеньками, и закрытая беседка-теремок на случай плохой погоды. А мангал стоял чуть в стороне.

Там даже был гамак с тентом, в котором сейчас качалась Алла. Увидев их с Игнатом, изобразила бледное подобие улыбки и отвернулась.

Даше показалось, что та плохо себя чувствует, она тихонько поделилась своим предположением с Игнатом. Тот только хмыкнул и высказался довольно странно:

– Она просто не может получить то, что хочет.

И велел не отвлекаться.

Нет, вы подумайте – и этот норовит приказывать! Однако Игнат быстро просек начинавшее закипать возмущение и неожиданно предложил:

– Хочешь яблочко прямо с ветки?

Против яблочек Даша ничего не имела.

– А как же костер разжигать?

– А без проблем, – ответил Игнат.

На удивление быстро сложил маленький костерок, поджег с одной спички. И как только веселый огонек принялся лизать щепки, обложил его сухими поленьями. Даша с интересом наблюдала, как он ловко управляется, отмечая, что у мужчины очень аккуратные и ловкие руки, хоть и большие, как лопаты. Невольно глянула на свою руку и хихикнула, ее ладонь могла утонуть в его ручище незамеченной.

Но тут память внезапно подбросила воспоминание о руках Глеба, о его ладонях, касавшихся ее. Сразу наполз на лицо румянец и стало трудно дышать. Потому что воспоминание пробудило странные чувства и то ощущение беспомощности и одновременно защищенности, что она испытывала тогда, в сарае. Подумалось вдруг – а не была ли и эта Алла его моделью? От этой мысли стало как-то нехорошо.