Красавица и чудовище

Но, похоже, Марта в отличие от Даши эмоции хозяина различала. Да и собственные эмоции испытывала, потому что смерила Дашу далеким от восхищения взглядом и бесшумно удалилась в сторону главного особняка.

– Даша, где вы? – раздался голос Глеба.

Все еще глядя вслед Марте, Даша заторопилась войти. И практически уткнулась носом мужчине в грудь, ахнув от неожиданности. Тот ее вовремя поймал, придержал за плечи. Секунду они так и стояли, а потом Даша решилась поднять глаза.

Что выражало лицо Глеба, она так и не поняла, но густые светлые брови его были чуть нахмурены, а взгляд держал Дашу не хуже силков.

– Осторожнее, – сказал Глеб и мягко отстранил ее от себя. – Кота придавите.

– Ой, Брутечка… – тут же спохватилась она и кинулась его осматривать.

– Давайте его сюда. Совсем, поди, кота, затискали.

С этими словами мужчина взял Брута и пошел к столу. А Даша недоумевала – это что сейчас было? Он что, пошутил? Как-то сами собой расправились плечи, а нижняя губка выпятилась.

– А можно вопрос?

Секундное молчание.

– Попробуйте.

– Вот вы писатель…

Молчание в ответ.

– А что вы сейчас пишете?

– Можно сказать, я сейчас в творческом отпуске, – ответил он ровным тоном.

Похоже, у него сегодня приступ откровенности, подумалось Даше, но ей и впрямь было интересно узнать побольше.

– А ваше увлечение скульптурой… – робко протянула она, особо не надеясь на ответ.

– Хотите посмотреть? – быстрый нечитаемый взгляд, усмешка.

– Да! Ой, извините, – смутилась она.

А мужчина слегка приподнял бровь, как бы удивляясь ее детской непосредственности. Негромко свистнул, тут же в дверях возникла Марта. Он указал собаке на котенка, коротко бросил:

– Сторожи.

И обернулся к Даше со словами:

– Теперь ваш римский сенатор отсюда никуда денется, – и отошел к мойке мыть руки.

Глядя на его такую выразительно невозмутимую спину, Даша подосадовала на себя, что не может так же вымороженно реагировать на все, как он. Но недовольство и досада меркли перед предвкушением.

Это было прямо как новенький детектив!

Ужасно неизвестно и ужасно интересно все, что этого загадочного мужика касалось. На языке вертелась сотня вопросов, но задавать их ему она робела.