Избранница дракона. Седьмой рыцарь

– Простите, но я привыкла стоять на своих ногах, – сказала она, глядя на светлеющее небо. – Когда мы отбываем?

Неожиданно он подошел ближе и всмотрелся в ее лицо, а потом спросил, качнув головой:

– Ну, что же вы скисли, леди Виль?

– Мне… Как вы меня назвали?

– Э… Сокращенно от Вильгельмина. – И спросил невинно: – Вы же не против?

– Не против, – пробормотала она.

Упавшее настроение улучшилось, Мина больше не чувствовала себя такой подавленной. И не заметила, что маг незаметно улыбнулся. Зато у нее разыгралось любопытство.

– А скажите, лорд Хатор, это правда, что у короля Хаториана огромный гарем, больше тысячи женщин? Говорят, и у вас тоже?

Маг аж поперхнулся. Потом прокашлялся, поправляя одежду, и проговорил:

– Вот доберетесь до места и сами все увидите.

– Хммм, – вырвалось у Мины от непонятного разочарования. – Значит, это правда?

– Нам пора, леди! – выдал он, обрывая разговор.

На небе как раз появились первые рассветные лучи. Маг крепко сжал ее руку, а после шагнул прямо с крыши дворца в этот золотистый утренний свет.

***

И только с первыми солнечными лучами, на которых унеслись, продвигаясь на запад, посланник Джагарта и его новая почетная гостья, спали незримые оковы с одинокой сторожевой башни, стоявшей на краю городской черты. А запертый в ней мужчина смог покинуть заточение.

За эту ночь первый рыцарь короны, казалось, повзрослел на десять лет. Странная печать легла на его красивое лицо, сделав сосредоточенным и мрачным. Темный огонь горел в его в глазах, а в душе затаилась непримиримая жажда мести.

Если раньше он ненавидел Джагарт только за то, что в последней войне погиб его отец, то теперь к этому примешивалась страшная горечь оскорбления. И тайная неудовлетворенность. Отныне у Филберта Танри был к Джагарту личный счет.

Однако он не собирался противиться воле дяди, навлекая на себя королевский гнев и карательные санкции. Напротив, сегодняшняя ночь показала, что он просто сосунок рядом с тем магом из Джагарта.

Молодой герцог не сомневался в том, кому под силу было вырвать из его рук законную добычу. Женщину, которая должна была принадлежать ему! Она уже была в его объятиях, еще немного и… Глаза закрывались от пронзительных воспоминаний тела, раз за разом заканчиваясь разочарованием.

А теперь она стала недоступна для него на ближайшие два года. Но эти два года Филберт собирался потратить с пользой.