Избранница дракона. Седьмой рыцарь

А вот это уже никак не могло понравиться, но Филберт понял, что не может ослушаться, потому что в противном случае его опять скуют магией.  Было бы слишком позорно.

– Наследник, – проговорил лорд Хатор, пропуская его вперед.

Филберт еле сдержался. Когда двери закрылись, король предложил обоим сесть, а после сказал:

– Это касается твоего выбора на сегодняшнем Весеннем балу, племянник. Подтвердить его обрядом ты сможешь не раньше, чем через два года.

– Что?! – возмутился Филберт. – Вы же сказали год!

– Я передумал, – проговорил король.

– С какой стати?! – выкрикнул Филберт, сжимая кулаки.

– Вас что-то не устраивает, наследник? – изысканно вежливо осведомился лорд Хатор. – Как посланник Джагарта, я считаю требование его величества оправданным и очень разумным. Решения будущего короля должны быть тщательно выверены.

Молодой герцог почувствовал, что вокруг него затягивается неведомая петля.

– Девушка – моя! – рыкнул он, сжимая подлокотники.

– Она станет твоей через два года. Если захочет, – отрезал король.

– Какого черта, дядя?! Чего вы от меня хотите? – ощерился он, глядя на посланника.

Лорд Хатор ответил ровным голосом:

– Нам нужны гарантии, что завтра вы, наследник, не повернете со своим войском от восточных границ на Джагарт.

– Но там же будут ваши бесчисленные наблюдатели!

– Этого недостаточно, – спокойно проговорил посланник.

Король Ансельм мрачно усмехнулся про себя.

Чего хотел он? Чтобы кому-то было так же плохо, как и ему.

Филберт, герцог Танри, вылетел из его кабинета как ошпаренный.

– Что это с наследником? – осведомился посланник Хаториана, удивленно глядя ему вслед.

– Весенние танцы, лорд Хатор, – еле слышно проговорил Ансельм. – Это все весенние танцы.

– Хмммм, – задумчиво промычал маг.

Однако интересная мысль у него созрела, потому что лорд Хатор был необычайно рационален и рачителен и никогда не забывал о политических интересах.

– Послушайте, ваше величество, – сказал он. – По поводу весенних танцев. У меня есть одно предложение.

***

Всю дорогу до покоев принцессы Амелии Вильгельмина и герцогиня Танри проделали в полном молчании. Герцогиня-мать была мрачна и задумчива, а у Мины не было ни малейшего желания заговаривать первой.

Перед дверью в покои племянницы леди Аннелия остановилась и произнесла:

– Мы пришли.

При этом она была настолько погружена в свои мысли, что почти не обратила внимания, когда Вильгельмина поблагодарила ее и присела в реверансе.