Дар крови. Стражи Хаоса

Сегодня мы принимаем в наши ряды Молена Гоулза из Иралии.

Мертвая тишина. Все смотрели на мага, но никто звука не издал. Глава выдержал паузу, потом повернулся к Гоулзу:

– Готовы? Еще не поздно передумать.

– Готов, – ответил тот.

– Хорошо, – сказал Энгвард, смерив его странным взглядом. – Начинайте испытание.

И отошел в сторону, а к Гоулзу подошли два Стража из старших.

Как ни крепился маг, в этот момент было особенно заметно, что ему страшно. А еще Хорм отметил про себя, что маг надеется на что-то.

– Раздевайся.

– Зачем? – спросил маг, непроизвольным жестом прижав руку к груди.

– Так надо.

– Я не стану раздеваться! Это издевательство! – вскинулся тот, ища взглядом главу.

Но тот спокойно проговорил:

– Вы имели возможность отказаться, господин Гоулз из Иралии. А теперь поздно, испытание началось.

Маг секунду смотрел на всех так, словно хотел прожечь взглядом, потом стал рывками стаскивать с себя одежду.

– Догола раздевайся, – сказал ему Страж. – Все снимай. И амулеты убирай тоже, на тебе ничего не должно быть.

Это был важный нюанс. Хорм не знал о том, что Стражи приходят к Хаосу голыми, как новорожденные. Он не знал о многом, впервые видел испытание. Его и самого трясло не хуже того мага, который стоял теперь перед толпой в чем мать родила.

– Смотри в оба, демонолог, – раздалось слева.

Он вздрогнул от неожиданности. Сбоку от него стояла девушка и хмурилась, а за ее спиной – чернявый Лойку. Хорм молча кивнул и отвернулся, потому что сейчас начиналось самое главное.

***

От кромки Разлома вглубь уходила каменная тропа, по обе стороны которой серебристым озером была разлита холодная, похожая на жидкий металл субстанция. Глянцевитая поверхность выглядела гладкой, только иногда по ней пробегала рябь. В самом начале этой тропы был небольшой круглый пятачок.

– Зачем это?!

– Стой смирно, – проговорил один из Стражей. – Тебя должен принять Хаос.

Ему сделали длинные продольные надрезы на запястьях, а потом оставили на пятачке одного.

Сначала ничего не происходило. Голый маг стоял там и загнанно озирался. Его немолодое уже тело сотрясала крупная дрожь, а из надрезов на запястьях на камень понемногу капала кровь.