Драконий отбор

А теперь смотрел и потихоньку зверел. Короля Одхана отравили. К тому же использовали такой яд, который оставляет следы. Тот, кто это сделал, не слишком старался скрыть содеянное или слишком спешил. В любом случае это ближний круг, кому доверяли безоглядно. Похоже, он не там искал заговор.

Дункан резко вдохнул, втягивая воздух, потом обернулся и взглянул на воина. Тот молча смотрел на него.

Король кивнул. Он был благодарен за то, что Сахад сохранил это неприятное открытие в тайне. Но получалось, что тот только что спас от смерти Геллу.

Запретить ей выходить из дома. Вообще покидать пределы комнаты!

Но ведь если бы она не пришла сюда сегодня, возможно, он бы никогда не узнал.

Наконец он тряхнул головой и громко рыкнул:

– Стража!

Вбежал стражник, согнулся перед королем, сцепив на груди руки:

– Государь.

– Утроить охрану! – зло бросил Дункан. – Без моего личного приказа в гробницу никого не пускать!

– Но…

– Я с-с-сказал – никого.

– Да, государь, – стражник согнулся пополам и побежал исполнять.

***

Теперь Гелла понимала еще меньше. Кроме того, что король, кажется, в бешенстве. Тут такое поднялось, забегала стража. Она уже думала, как бы исчезнуть потихоньку, и незаметно подала знак телохранителю, что хочет уйти.

И тут Дункан внезапно повернулся и подошел к ней:

– Не спеши.

Иглы по спине от его взгляда. Но Гелла склонилась перед ним, понимая, что в этот раз сбежать не удастся.

Они так и шли по всему дворцу.

Впереди телохранитель, король Дункан рядом, а перепуганные служанки сзади.

Перед королем склонялись, а на нее молча смотрели все. Гелла не знала, куда ей деваться от этих прожигающих взглядов. А если ему еще вздумается зайти в гости, она вообще не представляла, что будет делать.

Но, к счастью, Дункан проводил ее только до ворот.

– Иди к себе. Я навещу тебя завтра.

Развернулся и ушел.

Но Гелла этого не увидела, она уже скрылась за воротами.

***

А Дункан оттуда направился прямо к королеве-матери.

Нехорошие чувства теснились в груди дракона. Хотелось реветь, залить тут все пламенем! Он думал, что пришло его время. Сменил отца, потому что тот был стар, а он молод и силен.