Будь со мной

Эля уже сто лет не навещала тетку. Тетка была единственным близким человеком и фактически вырастила ее. Эле было десять, когда родители погибли в автокатастрофе. И раз вечер свободный, она решила к ней зайти.

Когда возвращалась, начало темнеть. По дороге к дому ее остановили. Два мордоворота, улица пустынная, впереди дорогая машина.

– Садись, – проговорил один.

Куда садиться, зачем?! Она испугалась. Но тут открылась дверь машины, выглянул пожилой мужчина, по виду из сильных мира сего, и проговорил:

– Подойди.

Тон такой властный, холодный, мурашки пробирают. Но она постаралась не показать, что боится, подошла.

– Что вам угодно? Здравствуйте.

– Сколько ты хочешь?

– Что?

– Сколько? Чтобы ты отстала от моего сына.

– Я?.. – ей чуть дурно не стало, когда до нее дошло, что это отец Саши. – Нисколько. Простите.

Хотела уйти. А там эти двое… из ларца. Видимо, его личная охрана. Молчаливые, лица каменные.

– Смотри, – холодно проговорил Королев-старший. – Пожалеешь. Я предупредил.

После этого машина медленно тронулась и отъехала.

Ее еще долго трусило, как лист на ветру, потом кое-как на ватных ногах дошла до дома. Как? Сама не помнила, обидно было дико. Она забилась на кровать и весь вечер проплакала.

А ночью неожиданно пришел Саша.

***

Принесли заказ. Настрой сбился.

Она наконец взглянула на Шаха и поразилась, с каким напряжением он ее слушал. У него лицо заострилось и кулаки сжались, сейчас он был страшен.

– Все в порядке? – спросила она и постаралась улыбнуться.

– Да.

Но ответил он не сразу. Странно повел шеей и поправил манжеты, потом взял вилку и тут же отбросил.

– Дальше что было?

– В общем, ему поставили ультиматум. Или он прекращает встречаться со мной и ведет нормальную жизнь. Или может убираться из дома и ни копейки больше не получит. Он тогда ушел из дома в чем был. А на следующий день мы подали заявление. И…

Она улыбнулась воспоминаниям.

– Расписались тихо. Денег хватило как раз купить шампанское и замок, чтобы повесить в ротонде на перила.

В кармане у Шаха завибрировал гаджет. Он быстро достал, взглянул, нахмурился и вдруг сказал:

– Я отойду на минуту, прости.

***

Все это время он слушал ее и чувствовал, как к горлу подкатывает душный комок злости.