Будь со мной

– А, – кивнула Элина и неожиданно для себя самой спросила: – Шах, скажи, почему ты тогда меня похитил?

***

Этот вопрос.

Его словно отбросило назад, в прошлое. В тот день.

Дурацкий разговор, опять слово за слово, и Король вдруг победно усмехнулся и выдал, заносчиво вскинув голову:

– Я получил что хотел. И деньги папаши мне не понадобились.

– Что? – Шах мгновенно напрягся, чувствуя неладное, сжал кулаки и подался к нему.

– Она моя.

– Повтори!

– Я спал с ней.

И провел языком по губам с таким видом, что сомнений больше не осталось.

В тот момент он готов был вцепиться Сашке в глотку. Разбить мажорчику его мордашку и спросить: «Ты, довольный сукин сын! А Элька знает, что ты на нее спорил?!»

Возможно, именно этого Сашка и ждал. Но он просто развернулся и ушел.

Ушел оттуда, подогнал машину к Универу, дождался, пока Эля выйдет (они же не ходили вместе, Сашка все скрывал, стремался, что ему скажут – фу, связался с лимитой), и похитил ее. Технично провернул, быстро, девчонка даже крикнуть не успела.

А потом погнал как сумасшедший.

Но уже тогда в душе крепло понимание, что все зря. Она его панически боялась, чего стоило это ее дрожащее:

– Куда мы едем?

Отчуждение, страх в глазах, судорожно сжатые кулачки.

Резал его хуже ножа этот ее страх.

– Это здесь недалеко, – проговорил он нейтральным тоном, сглатывая поднявшуюся со дна души горечь.

Поздно. Но поговорить, объяснить ей, открыть глаза.

И тут как назло. Их нагнала машина, подрезала, перегородила дорогу.

Он уже знал, кто это. Если бы не Эля, черта с два бы он остановился, а так ему пришлось вильнуть на обочину и дать по тормозам. Из той машины вышел Сашка Король, злой как черт, лицо перекошено. Михаил потянулся в бардачку…

До сих пор стоял в ушах Элькин крик: «Не надо, Шах! Не убивай его, умоляю!»

Он мрачно хмыкнул, разблокировал дверь и вытащил пачку сигарет.

А она выскочила, побежала к Сашке, прижалась к нему. Тот обнял ее, усадил в машину и резко рванул с места.

Шах смотрел им вслед. Долго смотрел, потом закурил.

Через несколько дней после этого он уехал. Это был последний курс, доучиться оставалось пару месяцев.

Сейчас он смотрел на Элину и думал: «Что тебе сказать? Что опоздал? Был идиотом, каких мало?»

Наконец проговорил:

– Ты все еще сердишься на меня за это?

– Нет, – женщина покачала головой. – Мы были молоды тогда и что творили, сами не понимали. Это далеко не самое неприятное мое воспоминание.