Академия Даниэля Сакса

Она пройдет за меня камень Истины, снова вернется в уборную, и мы повторно осуществим подмену.

– И часто вы диареей страдаете?

Честно, оно само вырвалось!

– Что, прости? – не поняла злобная красотка.

– Никого не смутит, что вы так частите в уборную?

– Пролей на себя вино! Пусть приступ аллергии откроется! Придумай что-нибудь! Но упаси тебя лагр испортить мою репутацию! – зашипела гарпия, подлетев ко мне и ткнув тоненьким пальцем в мою грудь. Честно, из последних сил держалась!

Брезгливо отвела от себя руку и проворковала:

– Было бы что портить!

– Уму непостижимо! Даниэль, ты это слышал? – пропыхтела она, задыхаясь от негодования.

– Когда дело касается женских разборок, на меня нападает внезапная глухота. Что ты решила, дорогая?

Словом «дорогая» запросто можно заморозить Сахару.

– Тебя устроит такой вариант?

– Меня устроит любой вариант, где мы выходим из дома! Ты знаешь, моя мама не терпит опозданий!

Селеста продолжала метаться.

– Даниэль! Что происходит?! – ударило вдогонку.

– Поступим, как ты решила, – магистр обернулся, а я, как школьница, думала только о том, что мы за ручки держимся! – Доберешься до замка самостоятельно, встретимся в саду. Матери скажем, что тебя задержали дела, а я в это время представлю Шелли как лучшую ученицу месяца, которая удостоилась чести присутствовать на ежегодном благотворительном приеме.

– Лучшую ученицу месяца? Теперь она еще и лучшая стала?

Поток негодования обрушился, но уже на запертую за нашими спинами входную дверь. А хорошая здесь звукоизоляция! И тишина такая, что слушала бы и слушала!

– Жди здесь, я сейчас.

С опаской обернулась, а ну как черноволосая гарпия вышибет двери и отправит меня в полет? А я не умею летать! Точнее, умею, но не пробовала же и вообще…

– Не переживай, ближайшие десять минут Селеста не сможет покинуть стены моего дома.

Ну что ж. Это обнадеживает.

Когда Сакс отпустил мою руку, паника вернулась. Я прижалась спиной к дому, но все равно понимала, что там, за перилами, обрыв глубиною хрен его знает сколько километров! Эта мысль никак не давала покоя. Даже созерцание мрачнеющего неба не помогало. Хотя зрелище, стоит сказать, потрясающее! Аметистовое днем, ночью оно становилось темно-сапфировым.