Академия Даниэля Сакса

Только прикрыл самое ценное любезно предложенными семейниками в красный горошек. Как они вообще попали в ящик? Студенты подарили на день смеха?

– За что?

– За… за… за вот это! – неопределенно махнула в сторону его груди и того, что гораздо ниже.

– Понятно. На природу злишься! – мужчина бросил подушку на кровать и, скрестив руки на могучей груди, повернулся ко мне.

– Ты невыносим!

– А тебе явно не хватает секса, и я бы мог это исправить, но нам пора. Не переживай, милая. Наверстаем этой ночью.

Мужчина оказался рядом, рывком притянул меня к себе и прошептал на ухо:

– Я возьму тебя в этой внешности, – медленно откинул за спину мои влажные волосы, провел кончиками пальцев по моей шее, коснулся ворота футболки.

Горячее дыхание опалило кожу, коснулось щеки, обожгло губы, заставило сердце замереть. Но, наученный горьким опытом, Даниэль отпрянул прежде, чем я успела цапнуть его зубами. Гад снова рассмеялся.

– Даже не надейся! У тебя больше шансов укусить себя за задницу, чем получить меня!

– Что, домой уже не хочется? – Сакс склонил голову на бок и нахально улыбнулся.

Кто бы мог подумать, что я умею так ненавидеть?! Со всей злости зарядила кулаком по его груди, зарычала и отошла к окну.

– Я так и думал! Вижу, ты освоила метаморфозы. Селеста скоро привезет одежду, а мы пока познакомимся поближе.

Даниэль мягко взял мою ладонь и поднес к губам. Тут же выдернула руку и оскалилась:

– Не ясно выражаюсь?

– Да куда уж яснее, колючая моя! Но сегодня вечером ты будешь моей возлюбленной.

– Я этим тоже не страдаю!

Сакс усмехнулся и щелкнул меня по носу:

– Ты миленькая, когда злишься. И ненависть тебе очень к лицу, но на кону стоит слишком многое.

В следующий миг магистр прижал меня к себе так сильно, что я даже вздохнуть не могла:

– Запомни хорошенько, – холод его слов заставил мои внутренности сжаться. – Чтобы сделать ребенка мне хватит и пяти минут.

Ту, о которой Винсент говорил? Как-то совсем не тянет. Я сглотнула и мотнула головой.

– Вот и отлично! В таком случае, – мужчина снова взял мою ладонь и поднес к губам.

Нежность, с которой он это делал, никак не вязалась с проявленной только что грубостью. Он хотел показать свою власть – показал. Хотел напугать – получилось.