Мира

И каждый день! Мой ухажер был постоянным и дисциплинированным. Когда он знал, что опоздает, всегда звонил и предупреждал меня заблаговременно. А еще он был очень галантным. Во всем остальном это был фейерверк, не меньше.

Я убедилась в этом сразу после нашего двухнедельного знакомства с ним. А именно – когда Коля подловил нас на улице возле машины и собирался, так сказать, поговорить с моим ухажером по-мужски. Правда, не успел это сделать. Я и глазом не моргнула, как Серый врезал ему по челюсти, и Коля упал на землю.

– Еще раз подойдешь к нам – останешься без печени.

Я точно знаю, что он не шутил. К тому времени я уже догадывалась, на что способен мой ухажер, и по одному его виду могла определить, в каком настроении пребывает. Серый еще что-то говорил, но я не могла расслышать. Он говорил тихо, но угрожающе. А потом Коля поднялся, сплюнул кровь и, корчась от боли, обратился ко мне:

– Мира, прости меня! За все, если можешь…

Больше я не видела Колю.

Папа был жутко разозлен и недоволен выходкой Серого. Упустить такого подающего надежду жениха – он не мог простить мне! И конечно же, запретил встречаться с Серым, назвав его уголовником, а не сотрудником правоохранительных органов. Но нам было все равно, мы продолжали сближаться с каждым днем. Это был единственный человек, который вступился за меня и отстаивал мои интересы.

Сегодняшний день не был исключением. Я закончила работать и выбежала на улицу, сразу увидела любимую машину, а рядом стоял он! Серый загадочно улыбался. Не знаю, как у него так получалось. Губы его были плотно сжаты, но если приглядеться, то можно было увидеть приподнятые уголки в улыбке.

– Смотри, что я нашел для тебя, – когда я подошла ближе, произнес он, достал из машины букет белых ромашек и протянул мне.

Я зарылась лицом в цветы и вдохнула нежный запах.

– Спасибо. Они прекрасны.

Потом мы, как всегда, поехали гулять по вечерней яркой Москве. Выбор пал на романтический Арбат. Мне нравилось прогуливаться по пешеходным улочкам, нравились фонари, освещавшие дорожки. Серый угощал меня мороженым, и так как он практически все время молчал, я болтала без умолку. Но он всегда слушал меня и никогда не просил помолчать. Это были бесценные минуты.