Момент перелома

Помнишь, что нам показал каперанг Иванов, как ушел их этот президент, как его… а, Ельцин… «Дорогие россияне…» – передразнила Ольга Ельцинский гнусавый голос.

– Ольга! – не выдержал Александр Михайлович, – да что ты говоришь, еще не один Император Всероссийский не отрекался от престола!

– Ты же прекрасно знаешь, что Ники сам этого хочет, даже безо всяких пришельцев из будущего! – отрезала Ольга. – Вспомни, что сказал Драгомиров – «Сидеть на троне – может, стоять во главе России – нет!», да он и сам это прекрасно понимает.

Все упирается только в желание Аликс быть императрицей без приставки «экс» и в вопросе того, кому передавать власть. Если мы решим вопрос наследника, то и с Алисой как-нибудь справимся.

– Мишкин? – прищурился Александр Михайлович.

– Сандро, из Мишкина император, как из мена балерина, – усмехнулась Ольга, – хотя он и лишен большинства пороков Ники, но на троне сидеть не хочет категорически. Узнав о таких планах, он с перепугу женится сразу на всех разведенных актрисках Питера в тот же час, лишь бы не захомутали.

Сандро, ты лучше сядь, вот так, молодец. Знаешь, только не надо на меня кричать, но я думала о Ксении в качестве Императрицы и тебя как Регента Империи – до тех пор, пока вашему старшему сыну Андрею не исполнится двадцать один год.

– Господи, Ольга, – простонал Александр Михайлович, – так это же целых четырнадцать лет! Я не смогу!

– Сможешь, Сандро, сможешь, – кивнула Ольга, – знаешь, сколько всего хорошего я о тебе прочла? Пусть от Ксении в государственных делах толку мало, но мы с маман в чем-то тебе обязательно поможем.

Да и Мишкин, Бог даст, после этой войны хоть слегка повзрослеет.

– А почему не одна из дочерей Ники? – продолжал отпираться Александр Михайлович.

– Сандро, они той же крови, что и Аликс, и могут нести в себе ту же ужасную болезнь, – возмутилась Ольга. – Ты что, хочешь перенести ту же самую историю лет на двадцать позже? И кроме того, сейчас даже самой старшей, Ольге, всего девять лет, и нет никакой уверенности, что она сможет родить здорового наследника.

Ты же знаешь, как я их всех люблю – как своих собственных дочерей, но нет, нет и нет! Слишком это ненадежно.

– А если Ксения откажется? – продолжал сопротивляться Великий Князь, – она, ведь знаешь, всех этих государственных дел боится не меньше, чем Мишкин.

– Знаю, но Ксения сделает то, что ей скажет маман… а маман… маман, будь уверен, сделает те же выводы, что и я. Мы с ней и ладим-то не очень, потому что мыслим одинаково.