Рандеву с «Варягом»

Вот и задумался человек над вопросом, что было бы, если бы в наших краях оказалось сказу два «Варяга»: старый и молодой… Ну, и о роли его поступка в истории тоже… Хотя по моему мнению, топить «Варяг» после боя надо было все же поперек фарватера – и пусть японцы возились бы с ним полгода, а то и поболее.

Но Всеволод Федорович все-таки мягкий человек – пожалел иностранные стационеры, которые фактически сдали его японцам. И зря. Потому что там или макака подохнет, или медведь проснется.

И тут мы сняли остроту проблемы своим вмешательством.

Как передали с «Кузнецова», стационеры уже расползлись из Чемульпо во все стороны. Только итальянец задерживается. У них, у итальянцев, поблизости нет своих баз, и прежде чем уходить в Европу, фактически на другой конец света, сеньор Риччи Бореа желает связаться со своим командованием и испросить инструкций.

Ну и на здоровье – платы за постой мы пока не берем, телеграф заработает не раньше, чем мы вычистим с островов Элиота японскую базу и не вернем туда русских телеграфистов.

На верней площадке трапа нас встречает вахтенный. Откозыряв, он ведет нас наверх, на командирский мостик, где как тигр по клетке в нетерпении прогуливается первое после царя лицо на Дальнем Востоке, Наместник Е.И.В. адмирал Алексеев – главнокомандующий и прочая, прочая, прочая… Поднимаемся по крутому трапу на высоту трехэтажного дома – это если считать от палубы, а от ватерлинии так и вообще потянет на все пять этажей.

Тот, кто когда-нибудь стоял на крыше пятиэтажки, меня поймет.

Там, наверху, несколько офицеров, и среди них я сразу узнаю Наместника. Его ни с кем не перепутаешь. Большой покатый лоб, борода лопатой и напряженный взгляд маленьких глаз. Чуть позади него – вице-адмирал Старк, лицо в нашей истории несамостоятельное и второстепенное. Служака, всего лишь исполняющий вышестоящую волю. Разговаривать с ним ни к чему, да и не о чем. Все равно от него ничего не зависит, на каком бы посту он ни был.

Это не Макаров, и не тот же Алексеев, которые на своем будут стоять до конца.

Козыряем стоящему прямо у трапа командиру «Петропавловска» капитану 1-го ранга Николаю Матвеевичу Яковлеву – и Всеволод Федорович, подобно буксиру, влекущему баржу, тянет меня вперед, к эпицентру всего сущего. В левой руке у меня вполне увесистый дипломат, набитый всем тем, что необходимо при первом контакте.