Разминка перед боем

Им надлежит доставлять в арестантские кареты – что-то вроде тогдашних автозаков – обезоруженных и связанных поляков. В случае необходимости они должны также отлавливать тех шляхтичей, которые попытаются спастись бегством.

Доверенный человек графа Бенкендорфа, встретивший их неподалеку от усадьбы, рассказал Николаю о том, что поляки ведут себя так же, как обычно, и особых мер предосторожности не предпринимают.

По словам информатора, в домике, стоящем чуть на отшибе от двухэтажного дома хозяина усадьбы, в данный момент находится пятнадцать человек.

Двое несут постоянную караульную службу, остальные по всей видимости спят. Караульные меняются через каждые два часа. Один из них время от времени обходит домик, второй же с крыльца наблюдает за дорогой, ведущей к усадьбе.

Выяснилось также, что посторонних лиц в домике нет, а следовательно, можно при задержании не стесняться и работать по полной программе.

К счастью, в усадьбе не было собак. Их присутствие могло серьезно осложнить задачу группы захвата.

Поэтому Николай и Вадим взяли на себя караульных, а Шумилин-старший и Соколов должны подкрасться к домику и забросить в открытое по летнему времени окно светошумовую гранату. Потом с двух сторон – через дверь и окно – ворваться в помещение и повязать всех находящихся там.

Шумилин-старший, в этой операции бывший простым участником и подчиненным своего собственного сына, велел жандармам, которые с интересом наблюдали за всем происходящим, сразу же после взрыва гранаты выдвинуться к домику и помочь группе захвата вывести из него всех ляхов.

Натянув на лица балаклавы, Николай и Вадим стали перебежками подкрадываться к домику. Поляк, сидевший на ступеньках крыльца – молодой мужчина с лихо закрученными усами и бородкой клинышком, активно нарушал правила несения караульной службы. Он откровенно кемарил, прислонившись к перилам. Рядом с ним на ступеньке лежал пистолет. Время от времени лях просыпался, сонным взглядом осматривался по сторонам и снова начинал клевать носом.

Второй, средних лет поляк с коротким кавалерийским карабином в руках, медленно прогуливался вокруг дома, позевывая и ежась от утреннего прохладного ветерка. Похоже, что его дежурство подходило к концу, и он мечтал о том, как его сменят с поста и он завалится спать.

Николай, дождавшись, когда караульный свернет за угол, пригибаясь, подбежал к крыльцу и, просунув руку сквозь балясины, осторожно забрал пистолет у спящего поляка.