Мой палач. Лезвием

На меня! Ты будешь меня слушаться? Последний раз спрашиваю.

– Нет! Идите к дьяволу!

Вижу сквозь слезы, как сильно ходят желваки на скулах у монстра, после чего он меня отпускает, перехватывая цепь.

– Тогда будешь сидеть на цепи до тех пор, пока не поумнеешь.

– Не надо! Не н… надо, – слова вырываются из горла, но я их будто глотаю. Дыхание сбивается. Я опять заикаюсь, когда Бес, зажав меня у стены, с легкостью надевает мне ошейник на шею.

Пытаюсь противостоять, но это все равно что со львом бороться.

Мои трепыхания Бесу нисколько не вредят. У меня совсем нет сил, и, как я ни стараюсь его поцарапать, ничего не получается.

Когда ощущаю снова ошейник на шее, у меня как будто какой-то приступ начинается. Я кричу, задыхаюсь, тяну его, но Бесу все равно. Он поднимается и пристально смотрит на мои трепыхания. Я же словно умираю. Быть на привязи хуже всего! Когда чувствуешь свою слабость, зависимость, беспомощность! Когда ты хуже собаки, хуже животного.

– Снимит… те эт… то. Боже! Хват… тит!

– Не истери. Попроси нормально, и я отвяжу тебя.

– Чего вы х… хотите? Моей смерти? Так уб… бейте, убейте меня!

Говорить невероятно трудно. Всхлипы не позволяют расслабиться, а спазмы в груди – нормально произносить слова, но Бес прекрасно меня слышит и смотрит так… как на грязь какую-то.

Забиваюсь в углу, когда он наклоняется ко мне и хватает за цепь, одним движением привлекая к себе.

Сквозь слезы вижу его лицо.

Опускаю глаза, но он специально поддевает пальцем подбородок, заставляя посмотреть на себя.

– У тебя его глаза. Сучьи, блядь, отцовские глаза!

Его кулаки при этом сжимаются, а я плачу. От ужаса.

– З… зачем вы забрали меня из того подвала?! Бросили бы там, и я б… бы и так умерла!

Встречаюсь с диким взглядом Беса. Сколько ненависти у него. Ко мне. Зверь это, а не человек. Дикий.

– Нет. Ты умрешь, когда я захочу, и так, как я захочу.

– Я ч… человек. Я женщина! Со мной н… нельзя. Так, – шепчу ему, всхлипывая и смотря в эти красивые серебристые глаза. Ну почему ты такой… холодный, как лед арктический.

– Ты забыла, девочка. Ты не женщина для меня. Ты моя сука, ты моя вещь.

После этого Бес отпускает меня, и я просто падаю на пол, заливаясь слезами. У меня нет больше слов. Я понимаю, что его ненависть ко мне просто не имеет границ.