Лялька. По волчьим законам

Влада дает мне тряпку и ведро с водой, отправляет мыть полы. Я не упираюсь. Лучше так, чем если бы они выпустили меня на сцену и заставили танцевать. Пусть меня никто не видит, пусть они вообще забудут обо мне, хотя я в этом сильно сомневаюсь.

От голода сводит желудок, но еды мне никто не предлагает, поэтому, выискав минуту, я захожу в уборную и жадно пью воду из-под крана. Становится чуть лучше, но ненадолго.

– Оп-па, приветы, красавица!

Расплескиваю воду из ведра, когда ближе к обеду в коридоре мне преграждает путь Ярдан.

Я хорошо запомнила его имя, потому что он меня тогда водой обливал и заталкивал в комнату. Он же меня раздевал при всех. Я помню его прикосновения. Грубые, жестокие, беспощадные просто.

– Дайте пройти.

– А че такая бледная? Шах так жестко выебал?

– Не ваше дело.

– Это только начало, красотуля, за Каринку хорошо щелью работать будешь! Всех обслужишь, но можешь примкнуть ко мне. Я хороший, приласкаю, обижать не буду…

Его грубость режет слух, и я прикусываю щеку изнутри, чтобы не зарыдать.

Мне никто здесь не поможет, они все тут как звери дикие, жестокие. У них свои правила волчьи, которых я пока не знаю.

Этот высокий мужчина в один миг зажимает меня у стены, отчего сразу становится трудно дышать. Он не противен, Ярдан просто жесток и считает меня девушкой общего пользования, которую без проблем можно зажать у стены и лапать за грудь, что, собственно, он сейчас и делает. Мне же больно. Снаружи, внутри, как угодно. Чувствовать себя куклой, которой может коснуться кто угодно, дико унизительно.

– Не надо… не трогайте. Не надо.

– Ярдан! Отвали от нее. Найди себе другую игрушку!

– Иди мимо, Владусь. Нам и так хорошо.

Ярдан трогает меня за талию, опускается большими руками к попе, тогда как у меня перед глазами темнеет. Слабо отталкиваю его, но этот мужик силен. Под два метра ростом детина.

– Я сказала, отвали! Пусть работает, не то Шах тебе по первое число всыпет!

Кажется, этот Ярдан все же управляемый и слушает Владу.

Он резко убирает от меня свои руки, кланяется в манерно извиняющемся жесте.

– Все-все! Ну, не дуйся, Владусь, тебе не идет! Увидимся, детка.

Подмигивает мне и уходит, а я хватаюсь за ведро. Пронесло, можно сказать, но надолго ли?

Шах сказал, что я шлюха общего пользования, и они все здесь воспринимают меня именно так. И если вчера, можно сказать, мне повезло, то что будет сегодня, даже не представляю.

До вечера едва дотягиваю.