Лялька. По волчьим законам

Не разогреваю ее, конечно, не целую, брезгую я после всех касаться ее губ. Обойдется. Шлюх никто не целует, их просто берут, и я буду. Драть буду до искр из глаз! Смотрю на эту куклу, и перед глазами порезанная Карина. Руки сжимаются в кулаки. Боже, как же я ненавижу эту тварь!

Венка на ее шее очень быстро пульсировала, и в какой-то момент мне захотелось просто сжать руки и придушить ее. Ей бы хватило пары минут – и все, но нет. Меня затрясло только от одной мысли об этом. Я хотел ее тела, я имел на это полное право после того, что она сделала!

Припугнул ее, русалка затихла, перестала так отчаянно трепыхаться подо мной.

Надел презерватив, развел ноги куклы шире и вошел, ожидая сразу погрузиться в нее, но хрен там. Тугая до предела, я сразу же уперся в преграду. Сначала подумал, что так сжалась, но нет. Ни черта. Она и правда была целкой, невинной, самой настоящей девственницей.

Русалка начала хныкать, пищать, но, лишь поймав мой взгляд, заткнулась. Я же охреневал еще сильнее. Других продает, а сама чистая… да вот только после меня уже нет. Я хотел сделать ее грязной, я хотел ее боли, агонии, в которой сам уже варился последнюю неделю.

Я не прогадал. Она не только выглядела как чертова конфета, она и правда оказалась такой. Сладкая ваниль, не приторная, нежная, кремовая. Ее хотелось жрать, облизывать, целовать, но я так и не коснулся ее губ. Не смог, хотя они манили, распахивались, дрожали, приглашали к себе.

Она очень нежная. Такая нежная, что аж смотреть тошно. Точно кукла Катя, мать ее, красивая, слабая и, конечно, теперь моя. Наша. Общая.

Перехватываю куклу, подстраиваю под себя, русалка сжимается, но все же тараню ее членом до упора. Вижу в голубых омутах слезы, отворачивается, стискивает зубы, а я дурею.

В ней так узко, горячо, сладко! Лоно совсем не растраханное, такое нежное, трепетное, сочное, и я ненавижу себя за то, что мне нравится.

Сама же девка дрожит, уже не такая бойкая, как в зале. Дышит через раз, наряжена просто до треска. По телу аж ток пробивает, когда с каждым моим толчком я касаюсь вершин ее голой груди. Кожа к коже. Запредельно сладко. В какой-то момент она прижимается ко мне, впивается с силой пальцами в плечи, но быстро отпускает, поджимает губы. Мне же не нравится.