Лялька. По волчьим законам

Секунды ожидания натягивают нервы, а я места себе найти не могу. Что мне делать, что… рассказать правду? Нет, не могу. Нельзя. Права не имею. Молчать дальше – стать их куклой, общей игрушкой, забавой, вещью… равносильно смерти. Уж лучше сразу лечь в могилу и прикрыться землей.

На мне нет одежды. Ту куртку Ярдан забрал себе, поэтому теперь я голая, и у меня трепещет каждая клетка в теле. Ожидание хуже смерти. Не о таком первом разе с мужчиной я мечтала, совсем не о таком.

От страха зуб на зуб не попадает.

Одним махом срываю с кровати покрывало, заворачиваюсь в него, но резко оборачиваюсь от скрипа открываемой двери. Дыхание сбивается, когда я вижу Шаха. Он сдержал слово. Пришел первым.

– Ты бы еще скафандр надела.

Надвигается на меня медленно, как хищник, и, недолго думая, я хватаю бутылку виски с полки. Разбиваю ее с силой об угол тумбочки, добиваясь острого края.

– Не подходите! Не подходите ко мне!

Шах усмехается своей белозубой улыбкой, но движение не останавливает.

– Убери. Поранишься.

– А вам не все ли равно?

– Мне – да, но тогда ты будешь сдыхать не только медленно, но еще и мучительно.

– Почему?

– Потому что я так хочу.

Пячусь от него назад, но комнатка маленькая. Мне не уйти, не убежать от Змея. Замечаю, как стекло это битое в моей руке уже ходуном просто ходит. Я и правда скорее пораню себя, чем его.

– Почему вы такой жестокий? Вы ничего не знаете!

– Так расскажи. Я послушаю, и, может быть, мне понравится то, что я услышу.

Бандит подходит ко мне вплотную, острый край битого стекла впивается ему в бок, но, кажется, он не боится пораниться. Боже, он совсем ничего не боится! Как хищник дикий, необузданный, наглый, дерзкий, самоуверенный ублюдок!

Я чувствую его запах, он слишком близко, и от страха даже пошевелиться не могу. Ощущение такое, что это не я сейчас держу острое стекло у его тела, а он приблизил лезвие к моей артерии у шеи.

– Чего застыла, кукла? Режь! Или кишка тонка?

– Не подходите!

Шах смотрит на меня глазами своими дикими сверху вниз, а я теряюсь.

Боже, он и правда психопат… Шах ничего не боится: ни боли, ни крови, – в отличие от меня.