Любовь под наркозом

Семеров точно по инструкции меня информирует, и я коротко киваю. Сердце все еще колотится в груди.

– Спасибо вам… что помогли, но я бы и сама… доковыляла.

Не знаю, почему нервничаю, но, кажется, они это видят прекрасно и ухмыляются.

Голос почему-то сбивается. Что-то я очень волнуюсь в присутствии этих докторов-мужчин.

– Выздоравливай, Ляля. Костыли тебе принесут скоро. Ходить уже начинай.

– Хорошо. Спасибо.

Семеров одаривает меня короткой улыбкой, а Загорский бросает только один серьезный взгляд, после чего они разворачиваются и уходят, закрыв дверь палаты.

Я же сильнее кутаюсь в одеяло, все еще вспоминая, как близко только что была к груди Кирилла Александровича, и успокоиться все никак не могу. Черт, да что со мной? Почему от его голоса, запаха и внешности у меня внутри все трепетать начинает?..

Глава 9

Травматологическое отделение мне сразу нравится намного больше, чем реанимация. Тут все как-то легче и живее, что ли. Ну ковыляет большинство пациентов на костылях или лежит на вытяжке, но все равно.

Я уже почти что живчиком, но все еще не могу подняться с постели.

У меня нет ни костылей, ни одежды. И если без первого я бы еще как-то поскакала на одной ноге, то без второго вообще никак.

Благо мое состояние замечает завхоз отделения и выдает мне больничную одежду. Обычная ночнушка до середины бедра. Конечно, красоты в ней нет никакой, но зато она отлично скрывает мою наготу. И на том, как говорится, спасибо.

Это городская клиника, хоть и центральная, поэтому большего я, собственно, и не ожидаю.

Костыли мне, кстати, тоже приносят. Не новые, но вроде рабочие. Проблема только в том, что я ходить на них не умею от слова совсем, но думаю, с этим как-то разберусь.

Тетя Вита, здешний повар, приносит мне горячего супа. Ей лет, наверное, пятьдесят уже. И она как-то сразу располагает к себе.

Добрая и заботливая, и даже ее не очень вкусный больничный суп я уплетаю за обе щеки.

Ближе к полудню раздается скрип двери, и вскоре я вижу медсестру. Темненькая, среднего роста, с небольшим лишним весом, но зоркими глазами.

– Привет, я Наташа. Ты Ромашкина Ляля?

– Да. Я.

– Перевязку делаем?

Поднимаюсь на кровати.

– Ага. Делаем.

– Сейчас тогда, возьму все.

Уже через минуту Наташа возвращается с точно такой же тележкой, которая была вчера у моего лечащего врача Геннадия Петровича.