Любовь под наркозом

Это просто отвратительное чувство.

Периодически заходят медсестры и колют мне, наверное, обезболивающее, так как вскоре после них боль в ноге отступает.

У одной из медсестер я выпрашиваю немного воды и наконец могу утолить жажду, однако, сколько ни пью, хочется еще.

Я еще в реанимации, поэтому здесь не пускают посетителей к пациентам, хотя даже если бы и пускали, ко мне никто бы не пришел. Бабушка сильно болеет в последнее время. Ей самой уход нужен, а не мне супчики таскать в больницу.

Корю себя, наверное, уже в сотый раз за глупость.

Если бы я не упала со сцены, если бы не перецепилась, ничего бы этого не случилось. Тренировалась бы снова себе сегодня, а не лежала в больнице с перебинтованной поломанной ногой.

В животе урчит. Мне хочется есть, но встать я пока не могу. Как мне еды достать… Никак.

Насколько я понимаю из слов медсестер, в больнице есть питание, но только для тех, кто в отделениях лежит. В реанимации только тяжелые, обычно без сознания. Меня в отделение травмы должны перевести только завтра.

Значит, придется потерпеть. Ничего. Я вообще-то не хрустальная. Не рассыплюсь.

Дальше надо будет Надюше позвонить. Подруга моя лучшая. Попрошу ее хоть орехов мне передать. Хоть что-то.

Я, конечно, люблю диеты и все такое, чтобы форма для балерины держалась, но голодать как-то не привыкла.

Под вечер в реанимации становится еще более тихо и жутко. Из разных палат доносится пищание приборов. Кажется, тут лечатся особо тяжелые пациенты и я, которая вроде как уже оклемалась.

Лежать под одеялом довольно жарко, но раскрыться я не могу. Я же голая там! Все еще. Честно говоря, даже не знаю, куда мои вещи подевались все. Меня скорая вчера привезла. Штаны на сломанной ноге разрезали сразу до колена. На мне кофточка еще была, ну и белье, конечно.

Честно говоря, я была в таком шоке после падения, что мало соображала и только ревела. Когда же в больницу уже привезли, помню, что делали снимок ножки моей горемычной. Дальше поставили какой-то укол, раздели. А после я сразу же поехала в операционную, где увидела его…

Доктора этого зеленоглазого, высокого.

Как он назвал меня там, в операционной, тогда… Солнце? Хм. Улыбаюсь. Мне понравилось. Очень даже.

Кирилл Александрович. Это имя мне быстро запоминается, но лицо его я почему-то сейчас припомнить не могу. Только глаза красивые, черные брови и ресницы длиннющие, густые, закрученные. Остальное лицо было маской закрыто.

Он смотрел на меня строго и прямо, так… Ой, Ляля, хватит.