Девочка бандита

Я молилась теперь только об одном – выжить после этого.

Шуршание упаковки презерватива снова возвращает меня в реальность. Я совершенно не подготовлена и не знаю, чего ожидать. В моей промежности сухо, я совсем не возбуждена. Словно натянутая струна я готовлюсь к худшему.

Мужчина надевает презерватив, раскатывая его по всей длине члена. Он проводит эрегированной головкой по моей промежности и, кажется, издает рык. Я вижу, как он возбужден и хочет меня.

Дамир разводит шире мои бедра, чтобы максимально близко расположиться, после чего резко входит на всю длину.

– А-а-ай!

– Черт, какого?!

Кажется, мой истошный крик пронизывает всю комнату. Такой жуткой, невыносимой боли я не испытывала еще никогда.

– Нет-нет, не надо, мне больно! – я плачу в голос, уже не сдерживаясь. Царапаю мужчину по груди, пытаясь избавиться от него, но это все равно что бетонную стену сдвинуть.

– Спокойно… блядь, кукла не дергайся, а то порву тебя, не склеят потом!

Словно раскаленный меч пронзает мое тело, разрезая его, растягивая до невыносимости.

Он очень большой, он убьет меня. Упираюсь руками мужчине в плечи, стараясь оттолкнуть, но это нисколько не помогает мне отодвинуться от него. Мужчина словно гора из мышц, и он не собирается останавливаться.

Я наивно думаю, что теперь пытка кончилась, но это, оказывается, только начало. Север начинает делать быстрые, размашистые толчки в мое тело. Он не останавливается и не растягивает этот процесс специально, но мне кажется, что это длится вечно.

Его невероятно сильные руки крепко держат меня за талию.

Глаза горят опасным огнем похоти, а губы плотно сжаты. Никаких ласковых слов, никакой нежности, которую я ожидала от своего первого раза с мужчиной, конечно, я не получаю.

Я понимаю, что Дамир сдерживает себя, только по вздувшейся вене на его мощной шее. В нем не было никакого сострадания. Зверь берет меня безжалостно, жестко, холодно. Зеленые глаза в упор смотрят на меня, прожигают, убивают. Свой первый раз я представляла совсем иным и такой исход могла предположить только в самом жутком кошмаре.

В какой-то момент боль начинает утихать, и я ощущаю больше душевных страданий и унижения оттого, что грубые толчки начали отзываться приятным покалыванием в моем теле. Только не это, я не могла возбудиться от этого жестокого мужчины.

Я не кричу и не прошу остановиться. Лишь продолжаю плакать не столько от боли, сколько от понимания, что только что была прилюдно изнасилована и, что хуже, мое тело возбудилось.