Новогодняя жена

О положительной динамике говорить рано, но дыхание малыша стало более мягким и спокойным. Когда мы уходили, он забылся сном на материнских коленях.

– Вы удивительная женщина, графиня, – негромко произнес Сэд, когда мы возвращались в его избушку.

Стояла чудесная погода. С черного, как смоль неба, сыпался пушистый снежок. Все совсем как на Земле. То же небо, те же звёзды, только люди другие и традиции тоже.

Сэд молчал, изредка кидая на меня осторожные взгляды. Я делала вид, что не замечаю. В компании мужчины мне было хорошо и уютно.

По-душевному тепло. Впервые за день не чувствовала себя чужой. Впервые понимала, что не нужно держать барьеры и строить из себя ее сиятельство. Ну, какое я сиятельство? Даже по токсикологии светилом еще не стала. Хотя со знаниями, полученными на Ирбиса, вполне могу продвинуться в данном направлении.

– Вы наверняка проголодались. Хотите чего-нибудь? Хотя бы чаю?

– Да. Было бы неплохо. А мед есть?

– Гречишный.

– Превосходно!

Сэд остановился и осторожно тронул меня за руку.

Так…

В свете фонаря его открытое лицо с красными от мороза щеками казалось совсем детским.

– Вы же не Мадлен…

И вроде это не преступленье, а сердце зачастило пугливым зайчишкой.

– А с какой стати ты обращаешься к госпоже по имени?

– Ты сама меня об этом просила.

Приплыли. Нас с графом ждет тяжелый разговор. Графиня слишком бурную деятельность на мужском фронте развела. Сомневаюсь, что у меня получится ее изображать и не попасться. Или прежде, чем знакомиться с мужчиной, уточнять, пили ли мы с ним на брудершафт?

– Правда?

– Правда, – негромко ответил лекарь.

 – А еще у нее аллергия на гречишный мед. Вообще на мед, но гречишный в особенности.

– Ты поэтому догадался?

– Догадка возникла сразу. Мадлен знает о королеве и никогда не интересовалась медициной. Значит, вы попаданка?

Пожала плечами и улыбнулась. Страх отступил, оставив после себя жар на щеках. Или это мороз кусался. Ночью он всегда усиливается.

– Я Кристина. С Земли, – сняла пушистую варежку и протянула ладонь.

 – Сама не рада, что здесь оказалась. Это меняет планы насчет чая?

Мужчина улыбнулся и неуверенно пожал мою ладонь. Все же жест на Ирбисе, как я поняла, не принятый.

– Напротив! Любопытно обсудить то противоядие, что мы применили к Атиму.

– Это еще что! Я планирую открыть этому миру антибиотики! И много, много чего еще столь же великого!

Так и подмывало добавить «долой естественный отбор!» но звучало бы слишком пафосно.