Не драконь меня!

У кресла надломилась ножка, и оно жалобно накренилось на бок. У меня дернулась верхняя губа. Не переношу извращенцев, но, благо, этого переносить никуда и не требуется.

– У тебя отвратительное логово, – я брезгливо перешагнула тарелку с остатками чьих-то костей (берцовой?!), – и подошла ближе, поглядывая на противника свысока. В просторной комнате негде было развернуться. Всюду тумбочки, стулья, кресла, все заставлено грязными статуэтками, светильниками и артефактами. На стенах висели объявления, обрывки листков с записями, плакат с моим фильмом, а рядом с кроватью – очень большая и дорогая картина: «Оборотень» Растона Гадарса, известного художника и отличного парня.

– Простите, госпожа.

Я снова щелкнула ремнем.

– Не помню, чтобы разрешала к себе обращаться! Я, Бриана Дероуз, должна находиться здесь, в этом мерзком месте? – презрительно дернула верхней губой.

Толстяк предвкушающе сглотнул.

– Раздевайся и ложись на кровать!

Это как нырять в прорубь: сначала делаешь, потом думаешь, визжишь и жалеешь. Зато, когда все закончится, гордишься собой, словно подвиг совершила. Вот тут так же. Первая, настоящая боевая миссия. Как бы вела себя Риша Соловейская? Она бы не растягивала удовольствие, тем более, что сто с лишним килограмм этого «удовольствия» и без того знатно растянуто во все стороны.

Сварт разве что не выпрыгнул из штанов с удивительной для его габаритов прыткостью. На кровать он бухнулся со страшной силой. Мебель скрипнула, пошатнулась, но устояла, в отличие от кресла.

Я нашла взглядом платяной шкаф и распахнула его, увернувшись от выпавшей ветоши, пропахшей мерзотами. Таким даже полы мыть не станешь! Задержав дыхание, наскоро перебрала тряпки. От едкого запаха на глаза набежали слезы.

Нашла что-то, похожее на пояс и подошла к сварту. Тот обнажился и ерзал на постели жирной гусеницей, демонстрируя боеготовность. Она изредка выглядывала из-под огромной складки жира скромным червячком, в тщетной надежде познакомиться со мной поближе.

Меня передернуло.

– Ты очень плохо себя вел, – заявила, приближаясь к сварту с поясом в руках. – Поэтому мне придется тебя наказать.