Фацелия Райс. Печать света. Книга 1

– Ну я же метафорически, Джаред!

– За любовь к метафорам вас, адептка, едва не отчислили! – угрюмо заметил он.

Что правда, то правда.

– Хоро-рошо, – пролепетала дрожащим голосом. – Я просто побеседую с тем, кто меня настолько не любит, – заверила, растирая руки и отплясывая. Кожа покрылась мурашками, и пробирал озноб.

Тишина.

– Апельсинки, Джаред! Имя, и завтра я раздобуду для тебя целый килограмм!

– Я вам никогда не говорил, что это был декан. Его кабинет неподалеку. Там горячий чай, полотенце и сменная форма для вас.

Уставилась на стену, в которой проявилось огромное, ростом с меня, лицо академического духа.

– Декан? – переспросила, наивно полагая, что мне отказал слух.

– Не понимаю, о чем вы, – меланхолично заметил дух и напомнил: – жду завтра килограмм апельсинок на нашем месте.

– Ага.

Декан украл мою одежду?! Ему что, шестнадцать? Я еще поняла бы Тимэя, ну, на худой конец, Лаки, или Элен, но декан?!

Выглянула в коридор. Как назло – никого. В такое время все у фонтана или в комнатах.

– Джаред, ты этого не видел, ладно? – предупредила, срывая с душевого отсека шторку. Мокрая, холодная, но она хотя бы прикрывает мою наготу.

– Два килограмма апельсинок! – донеслось из воздуха.

– Ну ты и крохобор! Полтора!

– Килограмм и восемьсот грамм.

– По рукам!

Многие сокрушались, почему ректор жилится на магические системы «анти-брызг» и «уединин». Нажимаешь кнопочку, и вырастает матовая стена. Стоит дорого, зато эффективно и удобно. Вот, молодец, ректор, что пожилился! Магию вокруг тела не намотаешь, а шторку – запросто!

Совершив акт вандализма, я выглянула в коридор. Шторка едва прикрывала мой филей, не хотелось бы попасться кому-нибудь на глаза. И не удивлюсь, если «кому-нибудь» сидит в засаде и ржет, наблюдая за моими метаниями.

Разумеется, на поклон я не пошла! До его кабинета рукой подать, но я такой радости ему не доставлю.

На цыпочках, придерживая шторку сверху и стараясь натянуть ее пониже, я шлепала по коридору, оставляя следы. Вода капала на пол, я дрожала как осиновый лист, но хотя бы на первом этаже никто не попался.

Самая отвратительная часть – дорога через парк.