Упыриная наука. Дилогия

Вернусь с задания – сразу учеба, а там, глядишь сессия – другая, летняя практика, стажировка где-нибудь или похороны. Когда еще увижу мага? Наставника… старого ворчуна-эльфа? Моего верного и преданного друга?

– Наверное, мне пора, – сдавливая слезы, проговорила я.

– Постой еще минутку, – спохватился Аласс и начал шарить в карманах. – Это тебе.

Он привстал на цыпочки, а я наклонилась ниже, чтобы маг смог застегнуть на моей шее, искрящуюся на солнце и выкованную лучшими мастерами нашего Эсаила, цепочку. На золотистой ниточке, такой же невесомой и легкой, как капельки росы на паутинке, сверкнул медальон.

Знакомый до боли. Слезы, так тщательно мною скрываемые, блеснули в глазах, готовые пролиться бурным потоком. Медальон, украшенный зеленикой, открывался. Замочек легонько щелкнул… на старой, но качественной бумаге – изображение моих счастливых родителей, а на руках мамы – маленькая я. Слезы все-таки оросили щеки, оставляя на губах солоноватый вкус горечи и обиды.

– С днем рождения, Раэль, – крепко обняв меня, прошептал маг.

Я, сжав в ладони медальон, прижалась к наставнику, рыдая в его плечо.

– Я хочу к ним! Когда я их увижу, Аласс?

– Скоро. Обещаю тебе, очень скоро. Они вернутся, ты же знаешь, – прошептал он утешающе. Я понимала – это всего лишь слова, никто не знает точно, ведь лишь пресловутой судьбе ведомо наперед. И только одной Исконной магии известно, как мне хотелось в них верить. И я верила. Горячо и всем сердцем.

– И помни,… никто не должен знать, что ты…

– Я понимаю.

Впившись каблуками в бока лошади, я понеслась прочь от хижины мага, расположенной в сосновом лесу, неподалеку от Рыка, города, в котором и находилась лучшая в стране школа Волшебников. Наставник так и остался стоять на крыльце, опершись на свой ясеневый посох, пока я не скрылась из виду. А когда скрылась, не сомневаюсь, зашел в хижину, сел за стол у печки, налил молока и зарыдал, так же как и я. Ибо последний летний месяц был словно черной меткой выгравирован в нашей памяти.

…толпы бегущих эльфов, людей, гномов. Мечущиеся тени… прощальные стоны и крики – последнее, что остается от них в этом мире. Но даже они, растворившись в спертом утреннем воздухе не оставят после себя ничего, кроме головной боли, но и она вскоре пройдет… так заканчиваются многие истории… звезды горят и мы их помним, но стоит им погаснуть, как память о них тает, словно последний снег на теплых ладонях ребенка… так же закончится и эта история.