Девять. Отбор по моим правилам

Реально, бесит же!

– Девять! – раздалось сверху.

– Убью! – пообещала твердо, приподняла голову и… – Ай. Позже убью.

Плюхнулась обратно. Кто бы мог подумать, что однажды наступит день, когда пыль с пола в катакомбах станет самым родным запахом на свете! И плевать, что с легким амбре плесени. Холодный камень, чем не изысканная перина? А что впивается куда-то, так я даже не чувствую, хвала силикону.

– Девять, там тебя ждут…

– Подождут.

Болело все. Вообще все. И даже то, что не мое – болело тоже. Особенно хвост.

Его сломали в четырех местах…

– Лорд земли, Девять.

Да пожрут его черви, откуда он узнал о моем существовании? Ладно, встаю…

Неуклюже поднялась на четвереньки, отпихнула руку стражника и поднялась сама, чудом сохранив равновесие. Зад нещадно перевешивал.

Ирхи – отвратительный народец. В меру слабоумные, не в меру хитрожопые, чрезмерно похотливые и безмерно агрессивные. А еще толстые, но это у них генетическое. Стандарт женской красоты: сто пятьдесят по всем окружностям при росте полтора метра.

Харя – в три обхвата бедра, а на заднице должен держался стакан, а лучше – три. Этакий походный столик для сородичей. Привлекательность женщины в прямой зависимости от толщины ее филея.

Сбоку подошел лекарь.

– Позвольте вас осмотреть.

Щупленький молодой парнишка в очках и белоснежном халате – новенький. Бесстрашный еще, правил не знает, зубов не терял. Он суетился вокруг меня и не знал, с какой стороны подступить.

– Спереди, вроде бы, ранений нет, – констатировал он, подвинув очки на переносицу.

«Вроде бы» – очень профессиональный термин.

Повернулась задом, и парнишка со страху присел. Повернулась передом, так тот опять присел и сразу встал. Снова повернулась задом – он опять за свое.

– Ты что, припадочный? Откуда вас только понабрали?

– Замрите, пожалуйста! Там у вас стрела.

Застыла.

Ирхи, чтобы не бегать за жертвой (при упомянутых габаритах это вряд ли возможно), выпускают стрелы или топорики, смазанные ядом из собственных слюнных желез.

Эта зараза обезболивает рану и убивает жертву за шесть часов. Максимум. Если рану заметить, промыть и намазать противоядием, то еще поживем и повоюем.

Глянула на трофей подмышкой и презрительно фыркнула. Он и при жизни-то был отморозком, а теперь – и подавно. Крупнейший наркобарон, снабжающий дурью и оружием всю территорию Дома Земли послушно нюхал мою подмышку. Что схлопотала из-за него стрелу – обидно, что больше он никого не угробит – утешает.