Проклятие рода Кенигсгейлов

То, что я увидела всего лишь за день пути, повергло меня в полнейшее уныние. Кто-то вредит короне. Мне нужно ненадолго уединиться.

– Что ж, – опуская мои ножки и поправляя юбки, произнес лорд. – Я буду здесь, совсем рядом, чтоб не упускать вас из вида.

– Сомневаюсь, что кто-нибудь съест меня в такой глухомани, – словно опровергая мои сомнения, из глубины леса, расположенного в ста шагах, не больше, донесся душераздирающий волчий вой. – Впрочем, – я быстро сменила мнение, – не отходите далеко. С вами мне спокойнее.

– Как пожелаете, миледи, – улыбнулся мужчина. Я проследила взглядом. Он отошел достаточно далеко, чтобы предоставить мне возможность использовать магию лакрии без лишних свидетелей, но находился достаточно близко, чтобы в случае необходимости спасти от вервольфа, голодного волка или, на худой конец, пьяного крестьянина.

Выдернув из прически черный волосок, я закрыла глаза, призывая свою магию. Кончики пальцев обожгло знакомым теплом, которое питало волосок, раздувая его вширь. Через несколько мгновений на моей ладони сидел крупный черный ворон.

Таким способом мы тайно переписывались с Беатрис. Наших воронов нельзя перехватить или обнаружить. В случае опасности они оборачивались ветром и исчезали.

– Передай братьям и сестрам, пусть летят в Ардлис, в королевский дворец, станут моими глазами и ушами. Мне нужно знать, чего ожидать по приезду в город. Ждет ли меня трон или он захвачен самозванцами.

Ворон, понятливо наклонив головку, присел на лапках, давая сигнал, что собирается взлететь.

Вскинула руку и, тяжело махая крыльями, птица вспорхнула и, стремительно набирая высоту, унеслась прочь. Как только вороны доберутся до Ардлиса, у меня появятся глаза и уши. Жаль, что эта магия, как и внушение, действует лишь до полной луны.

Мой посланник скрылся в темноте, и я дала лорду сигнал, что мы можем отправляться в путь. Нести меня на руках до лошади я не просила, тем не менее, игнорируя возражения, мужчина аккуратно подхватил меня и понес.

– Трава покрывается росой.

Вы намочите ноги и простынете, – пояснил он.

Глядя, как на шее воина вздувается венка, я тронула ее пальцем и отчего-то хихикнула, как маленькая девочка, получив в ответ ироничную улыбку и таинственный блеск глаз, в темноте кажущийся волшебным, словно там, в их глубине живут светлячки в иссиня-малахитовых светящихся панцирях.

– Вы, правда, готовы умереть за меня? – вопрос сам сорвался с губ.

– Не раздумывая, миледи, – отчеканил он, подсаживая меня на коня.