Проклятие рода Кенигсгейлов

Я Самуил Трактирщик, – теребя фартук, извинялся мужчина.

– Самуил Трактирщик? – удивилась я и обратила взгляд на лорда.

– Крестьянам не положено иметь фамилии, – подтвердил он. Сложно в это поверить.

– Как же в таком случае, обращаются к вашей дочери?

– Иллария, дочь Самуила Трактирщика, – пояснил он.

– Уму непостижимо.

В трактир зашло еще несколько путников и, откланявшись, трактирщик поспешил обслужить господ. Одеты бедно, но справно. Не из благородного сословия. Толчок под столом вывел меня из задумчивого состояния и, уставившись на лорда, я выразила недовольство.

– Лорд, перестаньте.

– Вы о чем, миледи?

Толчок повторился. Да что он себе позволяет, еще и глядя мне прямо в глаза?

– Об этом! – зашипела я, когда почувствовала третий толчок и, нарушив правила приличия, нагнулась, чтобы заглянуть под стол. Лорд действительно был ни при чем. Увлекшись рисованием, девочка зарывала свои босые ноги в моих многочисленных юбках. Видимо, чтобы согреть их. Я выпрямилась и непонимающим взглядом уставилась на Илларию.

– Дитя, где ваша обувь?

– Сегодня очередь Санни. Потерпите, Леди, еще немного осталось.

– В каком смысле очередь Санни?

– Вчера я носила ботинки, а сегодня носит она, – не обращая на меня внимания, она заправила за ушко прядку пшеничного цвета и, смочив уголек, продолжила рисовать. И щебетала таким тоном, словно это само собой разумеющиеся вещи.

– У вас что, одни ботинки на двоих? – шепотом, как бы стесняясь своего предположения, спросила я.

– Нам еще повезло, леди, – она, наконец, подарила мне взгляд. Слишком осмысленный для восьми лет. Взгляд человека, который прошел через куда большие трудности, чем я. Ни один ребенок не заслужил страданий. Ни один. Мой долг как королевы сделать так, чтобы каждый подданный имел возможность заработать себе на достойную жизнь. – Вот у моей подруги, Лельки, дочери Михайлы Бояниста, он вон в углу играет, вообще в семье ботинков нет. А нам от мамы достались.

– Ты очень любила свою маму? – в груди разлился раскаленный свинец боли.

– Очень, леди, – смахивая слезу, девочка улыбнулась. Какая выдержка. Какая храбрость! Как дается такому маленькому человечку подобная жизненная стойкость?

– Если позволишь, я отойду на минутку. Хочу сделать тебе подарок.

Девочка улыбнулась и, проводив меня взглядом, продолжила рисовать. Лерой хотел подняться и сопроводить меня, но я жестом показала, что не нужно.