Принцесса на горошине. Не такая, как все

Что со мной происходит?

Кажется, переживания об отце, вытеснили из моей души все остальные чувства, радости и печали. Ещё совсем недавно я жила лишь эмоциями, связанными именно с Димой. С нашей непростой, как мне казалось, ситуацией. Я любила, я мучилась, ждала, терзала себя чувством вины и снова ждала. Нашей с ним встречи, звонка, сообщения. Моя жизнь последние два года проходила в этом бесконечном ожидании. И я радовалась, когда видела его, я была уверена, что люблю его. А теперь уже ни в чем не уверена. И то, как резко сменилось моё настроение, мои чувства, приводило меня в недоумение.

Но так ведь не может быть, говорила я сама себе. Скорее всего, это просто стресс. Сильнейший стресс из-за смерти отца. Пройдёт немного времени, и всё непременно наладится. И мои чувства, не только к Дмитрию Алексеевичу, но и ко всему остальному миру, вернутся. Надо только подождать, дать себе время.

А пока не срываться, не ссориться, держать свои эмоции под контролем, как говорил отец.

Поэтому я выдавила из себя улыбку, и ответила:

– Не злюсь, Дима.

Абакумов пристроил подбородок на моём плече. Стало неудобно, даже немного больно, но я терпела.

– Хорошо. Я не люблю с тобой ругаться. Когда мы ругаемся, мне кажется, что мир начинает в другую сторону крутиться. – Он взглянул на мою сонную физиономию. – У тебя нет такого ощущения?

У меня такого ощущения не было, но я интуитивно знала, что в данный момент лучше согласиться с ним. Поэтому кивнула.

– Есть. – И продолжила вполне искренне. – Я тоже с тобой ругаться не люблю.

Правдой было то, что я, вообще, ругаться не любила, в принципе, ни с кем. Но зачем Димку расстраивать уточнением деталей.

Я аккуратно пошевелила плечом, и он отодвинулся. Снова откинулся на подушки, закинул руку за голову, выглядел вполне себе довольным жизнью. А я не утерпела и спросила:

– Что ты скажешь дома?

Абакумов перевел на меня взгляд.

– По поводу чего?

– По поводу, своего отсутствия дома этой ночью, – подсказала я.

Он удержал мой взгляд.

– Тебя это беспокоит?

– Вообще-то, да, – призналась я. На постели села, спустила ноги на пол, собираясь встать с кровати. Потянулась за халатом. – У тебя хорошая жена, Дима, – вырвалось у меня. Я, на самом деле, так думала, и уже давно. И эта мысль не давала мне покоя.

– Никто и не говорит, что она плохая, – не стал он спорить. Но тон его был очень ровным, будто Абакумов обдумывал каждое своё слово. И сказал, подтверждая мои выводы: – Хорошая.