Жили-были

И уж точно, ей не стало легче. Какое там!

А через день Ефимов уехал. И это было, как гром среди ясного неба. Проснувшись следующим утром в его квартире, в его постели, с Толей в обнимку, Саша пришла к выводу, что попросту себя запугала. Он же сказал: «Чёрт с ней», то бишь, с Ликой. И вглядываясь утром в лицо спящего Ефимова, Саша смогла убедить себя, что всё обойдётся. Успокоится, уляжется. Всё проходит, а уж тем более любовь мужчины. Так тётя говорила. А у Толи и не любовь вовсе, в это Саша отчего-то верила, хотя выводы были сделаны исключительно на собственных наблюдениях.

Но ей уже давно казалось, что Толя попросту жадничает и злится. И когда Лика появляется в его жизни, в очередной раз, это льстит его самолюбию, льёт бальзам на его раны, и он в полной мере наслаждается её желанием и в какой-то мере, унижением. Но это ведь ненормальные отношения? Точно ненормальные. И Саша тем утром поклялась себе, что сделает всё, что в её силах, чтобы Ефимов понял, каково это, когда тебя по-настоящему любят. А не гадают, что бы с тебя поиметь.

Уходя, она его поцеловала. Ещё не проснувшегося, наклонилась и прижалась губами к его губам. Толя сонно заморгал, вздохнул, после чего обхватил ладонями её бёдра, прижимая к себе.

– Ты куда?

– Мне нужно домой. Бабушка, наверное, с ума сходит. – Саша вглядывалась в его лицо, погладила по щекам, на которых отросла щетина, чёлку со лба смахнула. Подумала и снова его поцеловала. – Ты мне позвонишь?

– Да, малыш.

– Я буду ждать.

Она хотела отойти, но Толя удержал её за руку, притянул обратно.

И уже более осмысленно поинтересовался:

– Не злишься за утро?

Саша сделала вид, что задумалась.

– Это когда ты разбудил меня в пять?

Он улыбнулся.

– Это когда я навалился на тебя в пять.

– Это было неожиданно, но я не злюсь.

– Всё хорошо?

– Да.

– Сань. Всё было здорово.

Она почувствовала лёгкое смущение, поняла, что на щеках проступил румянец, и взгляд в сторону отвела. Но после кивнула.

– Да.

Ефимов отпустил её руку.

– Иди. Я позвоню. Пока, малыш.

– Пока, – негромко отозвалась она. Посмотрела на него в последний раз, прежде чем выйти из комнаты.

И да, да, она в тот день была олицетворением глупости и наивности. Она летела домой, как на крыльях, чувствовала себя счастливой и по-настоящему влюблённой. И даже любимой, как это не смешно. А на следующий день, не дождавшись звонка, позвонила ему сама. Трубку снова взяла Толина мать и сказала, что он уехал.